Книга Храмы веселья, страница 184 – Кейт Аткинсон

Фробишер не знал, что еще делать с собакой, и, похоже, не существовало правила, запрещающего приводить собаку на работу на Боу-стрит, – вероятно, просто никому и в голову не приходило, что такое правило может понадобиться. «Собака?» – мягко поинтересовался дежурный сержант, когда Фробишер пришел этим утром, держа пса под мышкой, чтобы тот не слишком возбудился в непривычной обстановке.

— Да, сержант, собака, – сказал Фробишер, не вдаваясь в детали.

В доках на севере железнодорожная полиция тренировала овчарок для охраны. Фробишеру нравилась идея патрулировать улицы Лондона с собакой у ноги. Конечно, не с такой. С этой давно сняли костюм Пьеро, но она все равно оставалась маленькой собачкой, склонной без предупреждения показывать фокусы.

Еще одно тело выловили из Темзы, сообщили ему, и оно ожидает в Дыре Мертвеца. Других подробностей не было, и Фробишер, боясь, что это очередная русалка, решил проверить сам.

Когда он добрался до Тауэрского моста, служитель морга стоял на небольшой каменной платформе, куда выкладывали утопленников. Фробишер начал спускаться по мокрым, скользким ступеням: был особенно высокий прилив, и разбухшая река вышла из берегов.

— Еле успели его поймать, – засмеялся служитель морга, затягиваясь сигаретой, которая, казалось, навечно приклеилась к его нижней губе. – Летел мимо, как клипер. Я его еще не перенес в морг.

В руке он все еще держал длинный багор, словно готовый подцепить следующего несчастного, проплывающего мимо.

— Его? Значит, это не девушка?

— Девушка? Нет, какой-то тип в маскарадном костюме.

«О боже, только не еще один чертов Пьеро», – подумал Фробишер.

— Пьеро? – спросил он, все еще спускаясь по ступеням.

Собака навострила уши. Неужели успела выучить свое имя?

— Пьеро? – переспросил служитель, когда Фробишер добрался до него вслед за собакой. – Нет, шеф, сами посмотрите.

Собака принюхалась, возбужденная вонью речной воды и смерти. Фробишер удержал ее, не пустил обнюхивать тело, лежащее на камне безвольно, как дохлая рыба.

Не рыба и не русалка. И не девушка. Не Пьеро. Матадор.

— Вот такого мы еще не видали, – сказал Фробишер.

* * *

По возвращении на Боу-стрит ему сообщили, что его ждет женщина.

— Я ее проводил в ваш кабинет, сэр, – сказал дежурный сержант. – На нее вроде родимчик нашел.

— Ее как-нибудь зовут?

— Миссис Тейлор.

Фробишер оставил собаку на попечение дежурного сержанта. Тот сказал, что любит собак. Фробишер подумал, не согласится ли сержант взять собаку насовсем, и удивился легкому уколу в сердце при мысли о расставании с ней.

Открыв дверь кабинета, Фробишер осторожно заглянул внутрь – «родимчик» можно было трактовать по-разному. В данном случае это означало измученную женщину, которая, намертво вцепившись в носовой платок, промокала беззвучные слезы.

Он снова выглянул и сказал дежурному сержанту:

— Сержант, будьте добры, сделайте миссис Тейлор чашку чая.

Сержант, недовольный ролью чайной барышни, вздохнул.

— Да поживей, – добавил Фробишер безо всякого сочувствия. – Мэддокс на месте?

— Нет, сэр.

* * *

Чайник чаю был доставлен в свой срок, и Фробишер заметил, что для него чашку не принесли.

Миссис Тейлор рассказала, что она из Колчестера и что ее дочь Минни – Вильгельмина – сбежала из дома три недели назад. Миссис Тейлор недавно снова вышла замуж, и «мой Гарольд» с Минни не ладили. Фробишеру вспомнилась Манон. Интересно, ладили бы они, если бы она выжила? Миссис Тейлор была уверена, что Минни соблазнили яркие огни Лондона. В следующем месяце Минни исполнится пятнадцать, и она хотела стать «актрисой».