Книга Храмы веселья, страница 177 – Кейт Аткинсон

— В любом случае мне пора, – сказал Куинн, возвращая на лицо маску озорного эльфа. – У меня колонка, ее нужно чем-то заполнить. Золотая молодежь сегодня превзошла себя в причудливых забавах. В детском крике на лужайке среди участников веселых игр был замечен Рамзи, младший сын известной владелицы ночных клубов Нелли Кокер. Как тебе?

— Не смей обо мне писать! – Рамзи наконец взорвался и ударил, но мимо, поскольку накачался «Материнским молоком». Удар пришелся в пустоту, а Куинн, на удивление легкий на ногу, ловко увернулся.

— Тебе лучше уйти, Кокер, пока ты себе чего-нибудь не повредил, – рассмеялся он. – В любом случае я возвращаюсь на праздник. Пинго обещал поиграть со мной в мяч. Или это был Бинго? Все равно, думаю. Я уверен, что матч выйдет просто огонь. Спокойной ночи, Кокер.

Он по-дурацки подпрыгнул и двинулся в направлении садов, которые они только что покинули.

Рамзи подумал, что мог бы убить Куинна. Ударить ножом в сердце и смотреть, как до Куинна доходит весь масштаб собственной глупости, пока жизнь вытекает из него по капле.

* * *

Как только Рамзи расстался с Куинном, начался дождь, и, как назло, ни одного такси не оказалось рядом.

Рамзи завернул за угол и заметил машину, припаркованную под фонарем, в свете которого блестел желтый кузов. Рамзи прекрасно знал, чья это машина. Он запаниковал и развернулся, готовый бежать, но, как в кошмаре, сам Аццопарди преградил ему путь.

— Куда-то собрались, мистер Кокер? – Он ухмыльнулся и погрозил Рамзи пальцем.

Этот жест каким-то образом был одновременно ужасно смешным и очень страшным. Расплата настигла меня, подумал Рамзи, его желудок взмыл ввысь, а затем рухнул в бездну. Аццопарди открыл дверь машины и сказал:

— Давайте прокатимся, мистер Кокер? У меня для вас радостная новость: я придумал, как вы сможете со мной расплатиться.

* * *

Аццопарди высадил Рамзи на том же месте, где подобрал, и уехал. Рамзи так ослабел, что ему пришлось сесть на бордюр, чтобы прийти в себя. Он пообещал Аццопарди выплатить всю сумму, сказал, что пойдет к Нелли и попросит у нее. (Даст ли она? Вполне возможно, нет.) Или к Нивену, у Нивена есть деньги, брат вытащит его из этой ямы. Ведь правда? Но нет, для всего этого уже слишком поздно, сказал Аццопарди.

Куинн ошибался – Аццопарди не вожделел Рамзи в качестве фанта. (Согласился бы Рамзи, если бы взамен ему простили долги? Этот вопрос остался без ответа.) Но в одном Куинн был прав – Аццопарди не хотел денег. Ему нужно было нечто гораздо более ценное. Ему нужны были бумаги.

Рамзи закурил, и, когда поднял взгляд от пламени спички, его внимание привлекло кое-что на другой стороне улицы. Снова та проклятая египетская мумия, с которой он столкнулся десять дней назад. Только она не ковыляла комично, как в прошлый раз, а шагала вполне целеустремленно в сторону Лаундс-сквер, будто опаздывала куда-то. На «Детский праздник», надо полагать, хоть и с нарушением дресс-кода. Кто бы ни был внутри всех этих бинтов, он, должно быть, очень любит свой ужасный костюм.

Фигура больше не внушала Рамзи сверхъестественной жути – разве можно бояться такого глупого костюма, подумал он. Но тут, словно услышав его мысли, мумия остановилась как вкопанная, повернулась и уставилась на него. Ее глаза были почти полностью скрыты бинтами, но все равно Рамзи чувствовал злобу во взгляде. А затем – о ужас! – мумия сошла с бордюра и двинулась через дорогу, приближаясь к Рамзи. Он не стал дожидаться, чтобы выяснить ее намерения, а кое-как поднялся на ноги и побежал.