Книга Храмы веселья, страница 168 – Кейт Аткинсон

Они добрались до целительного финала. «…лучше все пойдет потом. Давайте руку мне на том! – продекламировал Пэк, сильно загримированный, с маленькими бумажными рожками на голове. – Коль мы расстанемся друзьями, в долгу не буду перед вами»^[109]. Тут актеры взялись за руки, и зрители в едином порыве сдвинулись ближе и последовали их примеру.

Девушка, сидевшая ближе всех к Гвендолен, в венке из маргариток, какой сплел бы ребенок, робко протянула ей руку. Гвендолен, непонятно почему, вспомнила квакерское собрание – она несколько раз посещала их в Йорке по возвращении с войны, пытаясь найти утешение или смысл, но не нашла ни того ни другого. Она взглянула на Фробишера, сидящего по другую сторону от нее. Она ожидала, что он смутится, и, возможно, так оно и было, однако он все же протянул руку и крепко, но кратко сжал ладонь Гвендолен.

А потом все закончилось. Пес проснулся. Все разошлись в сумерках, и Фробишер помог Гвендолен подняться.

— Пора домой, – сказал он. Похоже, эта мысль его сильно удручала.

Прошло чуть больше недели с тех пор, как Рамзи Кокер пригласил Фреду перешагнуть порог «Аметиста» и оказаться в «стране фей». Фреда очень быстро избавилась от прежнего заблуждения, что ночной клуб – волшебная страна.

Хотя Фреда, естественно, об этом помалкивала, она еще никогда не танцевала с мужчиной. В танцевальной школе, куда она ходила в Йорке, ученицы осваивали все новейшие танцы в субботу днем после уроков чечетки, но практиковались друг с другом, по очереди ведя и следуя. А теперь партнерами Фреды стали представители противоположного пола, что было непривычно и не особенно приятно.

«Аметист» оказался шумным местом, ужасно жарким, безо всякого притока воздуха. Фреда удивлялась, как гости не умирают от удушья. Мужчины, затянутые в вечерние костюмы, потели, казалось, всеми порами, отчего окружающее их облако перегара и табачной вони становилось еще плотнее. И все они выглядели огромными по сравнению с Фредой – и все время наступали на ее бедные ноги. И все же она, кажется, пользовалась успехом, если успех измерять количеством мужчин, которые искали ее общества.

— Малышка – популярная штучка, – сказала Бетти Кокер матери. – Настоящая конфетка.

— Новинка, – добавила Ширли.

«Я не то, не другое и не третье, – подумала Фреда. – Я девушка».

Теперь у нее накопился кое-какой опыт общения с мужчинами постарше. Оуэн Вэрли не шел из головы, но на этот раз Фреда, по крайней мере, была готова к любому натиску, хотя самое худшее, что ей пришлось пережить, – к концу первого вечера большой палец ноги превратился в сплошной синяк.

— На войне как на войне, – сказала миссис Кокер.

Ерунда какая-то, но Фреда не возражала, потому что, когда клуб закрылся, хозяйка выгребла из жестянки десять шиллингов мелочью и все отдала Фреде. Десять шиллингов! Миссис Кокер сказала, что это от доброты ее сердца, так как обычно она платит девушкам в конце недели, но еще не решила, брать ли Фреду на работу. Она, очевидно, была «на условном сроке». Фреда думала, что такое бывает только с преступниками.

— Что ж, можешь прийти завтра, – сказала Нелли Кокер, – посмотрим, как ты справишься.

Удивительно было то, что на чаевых Фреда заработала еще больше. Она и знать не знала, что девушкам дают чаевые, пока первый неуклюжий партнер по квикстепу не сунул ей в ладонь шиллинг, задержав влажную лапу чуть дольше, чем хотелось бы Фреде. А потом ей дал на чай другой мужчина, и еще, и еще. Не то чтобы несметное богатство, но достаточно, чтобы не умереть с голоду, хотя на самом деле ей больше никогда не придется голодать, если она будет работать в «Аметисте», потому что там есть боковая комнатка, куда танцовщицы ходят, когда в зале затишье (чего никогда не бывает) или когда уже падают с ног от изнеможения. На столе лежат ветчина, сыр, сливочные крекеры, стоят кувшины с водой и большой чайник. «Лошадок надо поить», – говорит Нелли. (Я не лошадь, я девушка!) Еще два вида варенья. И печенье. Флоренс была бы счастлива в клубе – конечно, за исключением танцев. Где же она? Вдруг застряла где-то без еды? Даже без леденцов.