Книга Храмы веселья, страница 141 – Кейт Аткинсон

Он начал день с Пьеро и, похоже закончит тоже с Пьеро. Судьба смеется над ним.

— Сколько за собаку? – спросил он у шарманщика.

— Она не продается.

— Все продается, – сказал Фробишер.

* * *

Когда он наконец добрался домой, Лотти удивила его солнечным настроением и bouillabaisse^[91] на ужин. Фробишер совсем не любил рыбный суп, но очистил тарелку и попросил добавки, чтобы отблагодарить за перемену погоды в доме. Лотти уже приколола брошь к воротнику блузки.

— Un oiseau bleu^[92], – сказала она, вжавшись лицом в его шею. Как хорошо на время освободиться от мыслей о Гвендолен Келлинг.

Именно запах цветов вытянул Эдит из глубин, ошарашив сильно и неприятно, как нашатырный спирт. Эдит разделяла мнение матери о цветах, но сочла необходимым отблагодарить за приношение, слабо приподняв бровь. Фрезии лежали на подушке рядом с ее головой – неужели нельзя было придумать места получше. Найди вазу, ради всего святого, подумала она.

— Это ты? – прохрипела она.

(Разумеется, это был он.) Он сел на край койки Эдит, придавив ей ногу. Эдит попыталась поднять голову и не смогла. Она была ужасно слаба, словно из нее выкачали все соки. Губы потрескались и пересохли, жирные волосы, она знала, прилипли к черепу. Было унизительно, что ее выставляют напоказ в таком виде. Вот что плохо в больницах – любой может войти в палату и глазеть на тебя, когда ты в унизительном положении, выглядишь хуже некуда. Она неловко повернула голову, пытаясь уйти от тошнотворной приторной сладости фрезий, и тихо вскрикнула от боли – раскаленные иглы запульсировали в животе.

— Милая, тебе уже лучше?

Он очень давно не говорил ей ласковых слов. Должно быть, испугался, когда она постучалась в двери смерти. Что случилось бы, если бы они открылись и она переступила порог? Несомненно, она была бы осуждена за свои грехи. Не нашлась бы что сказать в свое оправдание.

— Я в порядке, спасибо, – пробормотала она. – Тебе необязательно было приходить.

— Конечно, я не мог не прийти. Ты мне очень дорога.

Дорога? Какое неправдоподобное слово для него. Просто нелепое.

Который час? Не слышно обычного фонового гула, сопровождающего часы посещений. Что, если ее родные застанут его здесь? Они сделают выводы. И будут правы. Он держал ее за руку, едва касаясь. Это было неприятно, и ей приходилось сдерживаться, чтобы не отдернуть руку, но он редко бывал нежен, поэтому она терпела. Она представила, как входит Нелли и видит их. Эта мысль вызвала у нее глубокое беспокойство. Она во многом призналась Нелли, пока они ехали в машине, но есть вещи, о которых ее мать никогда не должна узнать. Именно Эдит, а не Гвендолен Келлинг – причина падения дома Кокеров. Теперь Эдит может искупить свою вину, только предотвратив крах.

Лампы были зажжены, неприятные зеленые шторы на окнах – задернуты. Но занавески, отгородившие остальную часть палаты, раздвинуты. Любой может заглянуть. Эдит боялась, что снова появится Нелли. Да который же час? (И какой сегодня день?)

— Сейчас время посещений? – тревожно спросила она.

Нелли уже заглядывала, не придет ли она снова? Эдит надеялась, что нет.

— Нет, я заскочил по пути со службы домой. – У него есть дом и все, что с тем связано, но он редко упоминает об этом. Эдит знала, что у него недавно появился еще один ребенок. Плодовитая семья. Эдит однажды видела его жену на улице, под руку с ним, у входа в ресторан. Жена оказалась более привлекательной и менее затюканной, чем Эдит хотелось бы думать.