Книга Храмы веселья, страница 111 – Кейт Аткинсон

— Лучше бы без этого. Кровищи-то натекло, а? До хрена просто.

Он не извинялся за свой лексикон, и Гвендолен это нравилось. Пока они занимались раненым, между ними установилось товарищество. Они оба видывали вещи и похуже.

Они мчались по Пикадилли в сторону Гайд-парк-корнер. Было почти три часа ночи, улицы пустовали. Гвендолен подозревала, что Кокеры – ночные существа, им не в диковинку встречать рассвет. Лондон казался посвежевшим от ночной прохлады, и она ощущала странный душевный подъем. Она взглянула на Нивена. В профиль он был подозрительно красив.

— Вы на меня глазеете, – сказал он, не оборачиваясь.

— Нет, не глазею. – Она поспешно сменила тему. – Как все началось? Что привело к драке? Я не видела.

— Какой-то пустяк. Эти бандиты заводятся с пол-оборота. Ваш партнер, похоже, бросил вас, как только запахло жареным, не очень-то по-джентльменски с его стороны. С кем вы танцевали?

— С мужчиной, – сказала Гвендолен. – Я танцевала с мужчиной. Не знаю, как его зовут.

Это позабавило Нивена.

— Значит, вы пришли в «Аметист» одна? И танцевали с незнакомцем? Обычно в ночные клубы приходят в одиночестве и танцуют с незнакомцами только женщины определенной репутации. Вы не производите такого впечатления. Мне помнится, вы говорили на днях, что работаете в библиотеке.

— Я приехала в Лондон ради подруги, – сказала она. – Чтобы найти ее сестру и подругу сестры.

— Значит, с миссией? – спросил он.

Он язвит? Трудно сказать наверняка.

— А этот мужчина, незнакомец, с которым вы танцевали, он помогает вам в вашей миссии?

Гвендолен поежилась под этим упорным допросом. Как объяснить Кобба, и его появление, и исчезновение? Хорошо, что они как раз в этот момент подъехали к «Уоррендеру». Нивен остановил машину у пансиона и заглушил мотор.

— Вам влетит от матушки настоятельницы за то, что возвращаетесь после отбоя, – сказал он.

— Вы упорно считаете наш пансион монастырем.

— Я могу завезти вас в «Савой», это недалеко. Меня там знают. Мы, конечно, оплатим счет. Мы причинили вам неудобства.

«Уоррендер» и правда выглядел не очень приветливо. Здание полностью погрузилось во тьму, даже фонарь на крыльце не горел.

— Меня вполне устроит пансион, – твердо сказала она.

Он пожал плечами, будто ему все равно. Как это бесит. Он вышел и открыл для нее дверь машины.

— Это вы вернули мою сумочку? Больше некому, – добавила она, не дожидаясь подтверждения. – Как вы ее нашли?

— Скажем так, я знаю нужных людей.

— Воров?

— Разве не каждый человек – в каком-то смысле вор?

— Нет!

— Какую же добродетельную жизнь вы, должно быть, вели.

— Вы так говорите, будто это что-то плохое. – Она скинула пальто и вернула ему со словами: – Что ж, спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Она уже поднялась по ступенькам «Уоррендера», когда поняла, что у нее нет ключа от входной двери. И ночного портье в пансионе нет, миссис Бодли специально это подчеркнула. (Миссис Бодли вообще многое подчеркивала.) Придется поднять хозяйку с постели. О боже, какая мысль. Что подумает миссис Бодли, увидев постоялицу – растрепанную, забрызганную кровью? Она, должно быть, выглядит так, будто кого-то убила. Ее могут не впустить, оставить на улице, как бродяжку. Она беспомощно пожала плечами, глядя на Нивена, все еще стоящего на тротуаре. Он рассмеялся, видя ее затруднительное положение, и распахнул дверцу машины.