Книга Янтарное лето, страница 96 – Мидзуки Цудзимура

— …Нелегко же ему пришлось, – раздался чей-то голос.

Взрослые назвали чью-то фамилию – Норико слышала ее впервые в жизни, но почему-то догадалась, что речь шла о Кэне-сэнсэе.

— Там точно не обошлось без кого-то из учительниц… В следующем году по-другому…

— Да. Честно говоря, мне…

Норико не была до конца уверена, что из этого слышала точно, а что ей просто показалось. Но голоса все не замолкали – теперь обсуждали других учителей, и в разговоре то и дело мелькали имена разных людей.

* * *

Вечером того дня, как Норико вернулась домой, мама взялась разбирать ее вещи.

— Эй! – позвала она дочь. – А почему эти трусы в отдельном пакете? Ты что, прямо так их и положила, даже не высушила как следует? Они же так заплесневеют, и носить больше будет нельзя.

Тут до Норико дошло. В руках у матери был пакет с трусами, которые она сама выстирала в тот день, когда у нее начались месячные, а потом просто забросила туда. Норико постеснялась класть их в общую стирку.

— А, ну… да. У меня месячные пошли… – запнулась Норико.

Глаза матери округлились. Она вопросительно уставилась на дочь.

Может, следовало сразу сообщить об этом, как только Норико приехала? Но она была так рада снова оказаться дома, что совершенно про это забыла.

— Когда? – спросила мать.

— В конце смены, – ответила Норико. Ей стало не по себе. – Мне дали прокладки и запасные трусы.

— И ты все еще ими пользуешься?

— Да.

Месячные у нее еще не закончились. А поскольку ей выдали только одну пару менструальных трусов, теперь она надевала прокладку на свое обычное белье, привезенное из дома.

Мама Норико совсем не похожа на матерей Юи и Ами, и точно не стала бы радостно поздравлять дочь с таким событием. Поэтому Норико молчала в надежде, что разговор быстро сойдет на нет, но мать вдруг приблизилась к ней.

Она тяжело вздохнула и обняла дочь.

Норико так и замерла на месте. Этого она точно не ожидала.

— Прости меня, – сказала мама. Ее руки напрягись, крепче обхватывая Норико. – Прости, что меня не было рядом в такой важный момент. Ты, наверное, так испугалась! Не знала, к кому обратиться, верно?

— Да нет, все нормально. Ведь тут уж ничего не поделаешь, – торопливо ответила Норико.

Вообще-то ее мама никогда так не ведет себя. Услышав извинения, Норико одновременно удивилась и замялась, не зная, как следует поступить дальше.

— Ничего не поделаешь, – повторила мать, отпуская Норико и всматриваясь в ее лицо. Взгляд у нее был серьезный. – Прости, что оставила тебя там одну. У тебя не болит живот? Так часто бывает во время месячных. Все нормально? Или, может, ты устала и хочешь поспать?

— Все хорошо.

— Если что, сразу говори мне. Прости еще раз. Я думала, у тебя это позже начнется.

— Да ладно, проехали.

Норико все еще было неловко, ей хотелось побыстрее закончить разговор. С другой стороны, она чувствовала и некоторую радость вперемешку с облегчением.

Да, ее мать – это тебе не мама Юи, но когда она вот так принимается суетиться возле Норико, переживая за ее здоровье, ей неизменно приходит в голову одна мысль. «Моя мама – все-таки настоящая медсестра!» И это заставляет Норико хоть чуточку, но гордиться.

— Мне очень жаль, правда, – снова сказала мама.

— Пустяки, – на этот раз с улыбкой покачала головой Норико.

* * *

Письмо кинули в их почтовый ящик где-то спустя месяц после окончания смены.