Книга Янтарное лето, страница 171 – Мидзуки Цудзимура

Юи сказала, что ушла из дома, обрубила все связи с родителями и начала жизнь с чистого листа. Больше никаких подробностей. Тогда, в детстве, она всегда была дружелюбной, сияющей и доброй. Скорее всего, и теперь ничего не изменилось. А в нынешней ее резкости виновата исключительно Норико. Это она заставила Юи так поступить.

Встреться они вновь при иных обстоятельствах, и Юи вряд ли хоть слово сказала бы Норико о своих отношениях с родителями или о том, что сейчас чувствует по поводу «Школы будущего». Впрочем, и сама Юи, несомненно, незаметно от всех прошла через годы переживаний, конфликтов и сложных решений. И лишь теперь Норико наконец осознала, что именно значила для семьи Юи «Школа будущего», – картина оказалась гораздо более сложной и драматичной, чем ей казалось в детстве. Юи ведь пользовалась популярностью до самого окончания школы, и, уже будучи в средних и старших классах, чувствовала себя как рыба в воде в их городе – так, по крайней мере, все выглядело в глазах Норико. Юи замечательно со всем справлялась, в отличие от нее самой.

Иронично, что именно Юи, которая вроде бы оставила прошлое позади, до сих пор продолжала общаться с кем-то из «Школы», да так близко, что ей даже донесли сплетни о переговорах с Норико. Услышав заветное слово – «адвокат», Юи тут же вспомнила о ней и не смогла удержаться, чтобы не подтвердить свою догадку, а значит, дела «Школы» ее все еще волновали. Норико вдруг вспомнила маленькую Юи и ее мать, и сердце снова мучительно сжалось.

Внутри поднималась волна гнева. Норико не хотелось выслушивать от кого-то со стороны все эти выпады по поводу ее работы. Но еще больше ее поставил в тупик тот факт, что этим кем-то оказалась именно Юи.

Она думала, что, если кто и будет против, так это муж или мать. Но этот протест, настигший ее с совершенно неожиданной стороны, заставил осознать истинный масштаб дела, и это было неприятно.

— Айко-тян, мама пришла!

Норико все продолжала шагать вперед, бездумно переставляя ноги, и даже не заметила, как дошла до детского сада. Она, как обычно, собрала в шопер одежду дочери и использованные полотенца и принялась ждать у комнаты, где были дети из группы Айко. Вскоре воспитательница привела ее дочь.

Неуверенной походкой Айко приблизилась к Норико и крепко прижалась к ее ноге, будто бы только этого и ждала.

— Ну, Айко-тян как всегда! Мы сегодня с нянечками строили здания из картонных упаковок от молока, что-то вроде конструктора, и Айко-тян сделала такой высокий замок – все просто в восторге были, она большая молодец.

— Да? Спасибо.

Пока Норико разговаривала с воспитательницей, Айко тихонько держалась за ее ногу. Считается, что девочки обычно начинают разговаривать рано, но Айко изначально не была особо болтливым ребенком. Она все еще не научилась как следует выражать свои мысли, и поэтому до сих пор частенько молча забирает вещи у друзей или даже лезет в драку. Хорошо, что хотя бы сегодня на нее не жаловались.

— Айко-тян, пока-пока!

В ответ она лишь молча помахала через плечо Норико. Было уже начало восьмого – почти что продленка. Держа на руках Айко, Норико подняла шопер с грязным бельем и рабочую сумку с документами – шею и спину тут же свело, навалилась тяжесть.

— Айко, давай-ка сюда.

Пока она торопливо помогала дочери обуться, в коридор вышла еще одна мать с ребенком. Норико частенько видела эту женщину в последнее время – на вид гораздо моложе ее, около тридцати. Всегда на каблуках, накрашена неярко, но как будто профессионально. Она в целом производила жизнерадостное впечатление. Норико подозревала, что работала та где-то в торговле.