Книга Ночь в замке, страница 26 – Вероника Генри

Она меня проигнорировала.

— Попытайтесь продышаться. Вдох через нос, выдох через рот. Это ужасно. Держитесь. – Она расстегнула замшевую сумочку, висевшую на ремне через плечо, и достала флакончик «Рескью ремеди»^[25]. – Откройте рот, – скомандовала она, откручивая крышечку, и я повиновалась. Она выдавила несколько капель мне на язык. – Вот так.

Я сглотнула. Сердцебиение начало потихоньку униматься. К моему удивлению, ее присутствие подействовало на меня успокаивающе. От нее исходило ощущение безопасности. Она начала растирать мою спину, без малейшей неловкости прикасаясь ко мне, и от ее прикосновений становилось лучше. Я закрыла глаза и на миг представила, что это мама. Мало-помалу меня начало отпускать. Пожалуй, все еще слегка потряхивало, но я уже не боялась, что вот-вот потеряю сознание.

— Может, я просто кофе перепила? – засмеялась я. – Я выпила два двойных латте, пока ждала в терминале.

— Очень даже может быть. – Женщина улыбнулась. – Мне пришлось завязать с кофеином. Я от него становлюсь совершенно невменяемая.

Она прекратила растирать мою спину и отступила, внезапно смутившись.

Я кивнула на книгу. Это была «Мадам Бовари» в мягкой обложке.

— По крайней мере, Эмма Бовари не дает окончательно впасть в уныние при мысли о собственной жизни. – Я вздохнула. – По сравнению с ней я просто самая счастливая женщина на земле.

Она с любопытством покосилась на меня:

— О-хо-хо. Кажется, у вас сейчас не самый простой период в жизни?

Меня так и подмывало ей довериться. Мне нравился ее стиль. Мешковатое клетчатое пальто, обтягивающие кожаные брюки и ботинки-челси. Очки в массивной черепаховой оправе. Множество коктейльных колец, которые поблескивали в полутьме. Она походила на элегантную девчонку-сорванца.

— Да как-то все сразу навалилось. Я потеряла работу. Дети разъехались. Да еще и мой благоверный ушел. – Я выдавила из себя улыбку. – К женщине старше.

Ее глаза расширились.

— Ого.

— Ей почти на десять лет больше, чем мне. И она очень богатая. И очень худая.

Мне представилась Андреа, поджарая, ухоженная и надушенная, вся с головы до пят в кремовых и карамельных оттенках.

— Ох. Что ж. Это не гарантирует ему счастья. В особенности если она питается святым духом.

Я рассмеялась. Она сочувственным жестом коснулась моей руки.

— Вы справитесь, – сказала она. – Он вас не стоит.

— Я сама не очень понимаю, чего я стою. – Я состроила гримаску. – Я как-то совсем потерялась. Превратилась в развалину.

— Никакая вы не развалина, – возмутилась она. – Никогда не говорите так про себя и даже не думайте. Никто не знает, каково это, когда на тебя внезапно обрушивается все и сразу. Самая несправедливая пора жизни.

Этот яростный монолог меня изумил.

— Простите, – спохватилась она. – Но об этом никто не предупреждает, так ведь? Только что ты пасла младенцев, перемазанных кабачковым пюре, и утирала замурзанные мордочки, и вот уже все позади. И ты никто.

— Вы ни на кого не похожи.

— Я чувствовала себя, – она немного помолчала, – пониженной в должности. Хотя теперь я уже по другую сторону всего этого. Официально в менопаузе.

Я кивнула.

— Какое прекрасное определение, – произнесла я. – Пониженная в должности.

— Наверное, я никогда не чувствовала себя такой бессильной. – Она прислонилась к капоту моей машины, и я устроилась рядом с ней. – У меня была не самая беспроблемная жизнь, но я всегда считала, что мне есть за что бороться. А потом вдруг все внезапно стало казаться каким-то…