Книга Писатели и лжецы, страница 86 – Кэрол Гудмэн

— Прямо как какой-нибудь скромный защитник окружающей среды, – фыркает Билл.

Терраса, отделанная мрамором с черно-белым узором, тянется до самого края утеса, совпадающего с линией горизонта, где несколько элегантных колонн обрамляют вид на море и небо. Невысокое белое здание виллы уютно устроилось на лесистом склоне горного хребта. Со стороны вилла выглядит если не скромно, то просто и изящно.

— Неприметность может быть способом избежать внимания властей, – замечаю я. – Спрятав часть здания под террасу, он сделал его визуально меньше.

— А заодно спрятал все, что они здесь раскопали, – говорит Йен, изучая рисунок. – Где-то я видел нечто похожее…

— Конечно, – говорю я. – Похоже на тайный лабиринт в последней книге твоего отца про детектива Пифагора…

— В последнем детективе Йена про Пифагора, – поправляет Аника и, заметив удивленный взгляд Билла, добавляет: – Ой, прости, Йен, я нечаянно выдала твой секрет.

— Так ты сам писал эти книги? – уточняет Билл. – Респект, приятель, у тебя здорово получается. Я читал эту книжку. Ты сам придумал этот тайный лабиринт?

— Нет, – признается Йен. – Идею я нашел в старых записных книжках отца. Я думал, что это наброски книги, которую он так и не собрался написать. Я показал ему план лабиринта, когда у него был период просветления сознания, но он так разволновался, что я сразу пожалел об этом. «Держись подальше от этого лабиринта, – сказал он. – Однажды пройдя по нему, ты уже не сможешь из него выбраться. Лабиринт останется в тебе». – От нахлынувших эмоций Йен замолкает, стиснув зубы, затем добавляет: – Отец продолжал водить пальцем по ходам лабиринта даже после того, как я убрал рисунок. У меня было ужасное чувство, что он сам продолжает бродить в нем, запертый в лабиринте собственного сознания.

Я вздрагиваю и протягиваю руку, чтобы как-то поддержать Йена, но Элени опережает меня.

— Я помню, он был добрым человеком, твой отец. Может быть, слишком добрым, чтобы противостоять влиянию Аргоса.

— Как ты думаешь, – обращается к Йену Аника, – может быть, он нарисовал этот план скрытого лабиринта, потому что видел его здесь? Потому что Аргос построил его тем летом?

— Это было бы выдающимся инженерным достижением даже для такого богача, как Аргос, – скептически произносит Билл.

— Возможно, ему не пришлось строить лабиринт, – говорю я, глядя на план. – Может быть, он его нашел…

— Ты хочешь сказать, что они наткнулись на древний лабиринт, встроенный в скалу? – спрашивает Йен. – Это была бы потрясающая находка.

— Да, на таком открытии можно было сделать карьеру. – Я вспоминаю, что отец всегда говорил о великих археологах – Генрихе Шлимане, Артуре Эвансе, Карле Блегене – с какой-то тоской в голосе, и вновь удивляюсь, как он мог оставить в безвестности такую находку.

Она здесь, прямо у меня под ногами.

Я снова опускаю взгляд на запутанный черно-белый узор мраморного пола. Центр этого лабиринта находится под стулом во главе стола, где всегда сидел Аргос. Конечно, там он и есть на самом деле. Я встаю и начинаю с чертежом в руках двигаться по узору на полу от центра к выходу.

— Что ты делаешь? – спрашивает Аника.

— Иду по лабиринту.

Пройдя по семи петлям, выложенным плиткой на полу террасы, я оказываюсь у сводчатого входа в здание виллы. Пол в коридоре сделан из черно-белой плитки, выложенной геометрическим узором; по краям – уменьшенные копии лабиринта, а посередине – дорожка из ромбиков. Этот узор всегда казался мне каким-то закрученным, а теперь, после хождения кругами по террасе, у меня ощутимо кружится голова. Я закрываю глаза, но узор никуда не исчезает.