Книга Писатели и лжецы, страница 50 – Кэрол Гудмэн

— Вот мой штамп о въезде в Грецию три дня назад. У всех с собой паспорта? Давайте посмотрим, кто когда приехал?

— У вас мог быть сообщник, – тихо произносит Билл.

Оливия бросает на него сердитый взгляд.

— Это говорит человек, которого понизили в должности с писателя до шеф-повара. Только не говори, что ты не завидуешь моей карьере, Билл Коллинз…

— Так мы ни к чему не придем! – Йен встает так резко, что опрокидывает стул. – У каждого из нас есть причины злиться на Аргоса…

— Тебе-то на что обижаться… – начинаю я и вдруг понимаю, что именно в сцене в храме меня зацепило. – Тело, лежащее на алтаре… Это прямо сцена из одной книги про детектива Пифагора. Что Аргос сделал твоему отцу, Йен?

Йен бросает на меня обиженный взгляд, и мне уже хочется взять свои слова обратно, но тут вступает Оливия:

— А то, что Сидней написал ужасную рецензию на последнюю книгу его отца. А подбил его на это дело Аргос!

— Что? – Йен переводит взгляд на нее, и обида в его взгляде сменяется замешательством. – О чем вообще речь?

— Мы нашли подборку рецензий Сиднея в «Серкус Викли». – Оливия извлекает на всеобщее обозрение пачку бумаг. – Они были в досье Сиднея. Очевидно, он отправлял их Аргосу на одобрение! Вот что он писал про последнюю книгу твоего отца: «Детектив Пифагор стал таким унылым и скучным, что я посоветовал бы ему последовать примеру своего тезки и выпить цикуты».

— Он даже имена философов перепутал! – жалуется Йен, глядя на меня в поисках поддержки, но мне надоело играть с ним в викторину по античной истории.

— Справедливости ради, он нас всех обругал, – вмешивается Аника. – Он написал, что мой первый роман «Изгнание с Киферы^[9]» должен быть изгнан из всех уважающих себя книжных магазинов!

— Он называл моего детектива Моро «эрзацем Пуаро», – кивает Оливия.

— Меня он тоже ославил, – говорю я, – но я бы не стала убивать Сиднея из-за этого.

— Потому что его отзыв почти не повредил твоей книге, – замечает Аника. – Ты получила отличную рецензию в «Паблишерс Викли», а затем и в «Таймс». – Она отводит взгляд, как будто стесняется признаться, что читала эти рецензии. – И вам двоим он тоже не причинил особого вреда, – обращается она к Оливии и Йену. – Но помните, что Сидней сказал вчера вечером про книгу Джины? Что она вторична?

— По-моему, Сидней всю современную прозу считал вторичной, но что с того? У него не было возможности обругать книгу Джины в «Серкус Викли», потому что ее не напечатали.

— Да, но он, очевидно, читал рукопись и сказал ей, что она никуда не годится. Мы нашли вот это. – Аника показывает папку с документами. – Сидней написал для Аргоса отзыв о рукописи Джины. Ее книга была современным пересказом истории Агамемнона с участием греческого миллиардера-тирана по имени Атрей…

— Отец Агамемнона, – хором произносим мы с Йеном.

— …который в погоне за богатством жертвует своей дочерью по имени Джинни, – невозмутимо продолжает Аника.

— Ого, – говорю я. – Похоже, у нее были разногласия с Аргосом. Ты говоришь, Сидней передал этот отзыв Аргосу?

— Да. Это было в его бумагах вместе с копией письма, которое Аргос написал Джине. В нем говорилось, что она злоупотребила его доверием и гостеприимством и что он лично позаботится о том, чтобы ее книга никогда не была опубликована.