Книга Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти, страница 33 – Олег Рой, Сергей Давиденко

Между тем Гернштадт подробно объяснял, как в дальнейшем с ним следует поддерживать связь. Он акцентировал внимание Ильзе и Шелия на том, что самой главной задачей было получить сведения, связанные с возможной агрессией фашистского режима. При этом Рудольф призывал не игнорировать даже малейшие детали, которые, казалось бы, не заслуживают внимания с первого взгляда.

— Никакой корреспонденции вам отправлять не следует, — сказал он, обращаясь к дипломату. — Максимум, что вы можете делать, — некие обзоры или доклады. Пересылка писем ляжет в обязанности Ильзе. У нее будет свой связной, и этот вопрос решен.

— Я надеюсь, с финансовой стороны сбоев не возникнет? — озабоченно спросил Шелия и потер гладко выбритый подбородок.

— Все остается в рамках нашего договора, — успокоил его Рудольф.

— Я все понял, — сказал Шелия, когда инструктаж был закончен. — Извините, у меня сегодня намечена еще одна встреча. Всего хорошего!

Когда он ушел, Рудольф привлек Ильзе к себе:

— Ну вот, теперь ты действительно главная в группе. Все будет хорошо, дорогая. Связь у тебя есть, а осторожности и внимательности тебя учить не нужно — ты сама все прекрасно знаешь.

Он поднялся с лавки, Ильзе не отрывала от него глаз, которые постепенно наполнялись влагой.

«Вот так?! Вот так просто и обыденно распрощаемся и больше не увидимся?!» — кричало у нее все внутри.

Вероятно, Гернштадт понял, какие чувства и эмоции переживает стоящая перед ним женщина, но вместо того, чтобы обнять и прижать ее к себе, он лишь строго произнес:

— Так надо, Ильзе. Ничего не поделаешь. И еще мой тебе совет. Как только будет возможность, сними себе квартиру. Ты будешь подвергать свою мать опасности, пока будешь находиться с ней под одной крышей. Тебе нужно тихое жилище, пригодное для конспиративной работы.

Это было действительно так, Ильзе и сама подумывала о том, что будет лучше, если она станет жить отдельно. Тем более в квартире мамы не было телефона, который ей просто необходим.

Но в первые дни после возвращения в Берлин у Ильзе возникли другие проблемы. Неожиданно выяснилось, что найти работу для референта по культуре в германской столице не так-то просто. Куда Штебе только не обращалась… Даже в министерстве пропаганды ей не смогли помочь.

У Шелия были свои заботы. Пока он был занят своими делами, ему не удавалось пристроить Ильзе на работу в МИД, из-за чего поиски съемного жилья для нее затягивались. Отдельная квартира с телефоном стоила немалых денег, и тогда тут же возник бы закономерный вопрос — из каких источников безработная женщина берет деньги на ее аренду?

Вместе с тем у Шелия тоже возникли некоторые шероховатости с назначением на должность. Откуда-то в министерство иностранных дел просочилась информация, что Шелия равнодушно относится к вступлению в национал-социалистическую партию и поощряет политику Польши, а такой человек не имеет права занимать столь высокий и ответственный пост!

Правда, не всем недоброжелателям дипломата — а их у него хватало! — было известно, что еще в Варшаве он вступил в гитлеровскую партию. Когда Шелия узнал об интригах за его спиной, он, воспользовавшись моментом, достал из кармана партбилет и, помахав им в воздухе, снисходительно заявил:

— В отличие от некоторых я уже давно вступил в национал-социалистскую партию. С того самого дня, как наш фюрер стал рейхсканцлером. Понимаете, не в моих привычках хвастаться своей преданностью фюреру. Лично я доказываю это не словами, а делом!