Онлайн книга «Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти»
|
— Обещаю, что буду осторожной, — сказала Ильзе, целуя его. Они все еще лелеяли тщетную надежду, что смогут быть вместе, пусть и спустя годы, но суровая реальность распорядилась иначе. Вскоре они расстались, продолжая общаться лишь на расстоянии, а все свои силы Ильзе теперь самоотверженно направила на новую работу… 25 сентября 1942 года. Берлин В тюрьме Ильзе мерила шагами свою крохотную камеру, машинально считая про себя. По ее прикидкам, она непрерывно ходила уже около часа и должна была пройти километров пять. А может, и больше. Четыре шага вдоль одной стены… Четыре с половиной вдоль следующей… Снова четыре шага… Не задеть свою койку. Не задеть пустующую койку… «Почему ко мне никого не подселяют? — подумала Ильзе. — Гестапо работает без сбоев, аресты идут постоянно… Наверняка Хабеккер сделал это намеренно, чтобы одиночество еще больше угнетало меня…» Параллельно с подсчетом шагов ее мозг лихорадочно работал, анализируя сложившуюся ситуацию. Штебе не могла отделаться от мысли, которая, словно заноза, глубоко засела в ее мозгу: где же она могла проколоться?! Может, в этом вина Карла? Пусть и неумышленная. Он мог случайно обронить какое-то неосторожное слово, с кем-то поделиться новостью, которой не должен был делиться… Хотя нет, это все глупости. Карл почти ничего не знал о ее связях с другими членами резидентуры. Карл понятия не имел, кто такой АВС или ЛЦЛ, а если случайно и слышал, то не знал, что связывало Штебе с другими членами агентурной группы. Он выполнял лишь мелкие поручения Ильзе, и у следователей ничего на него не было. Формально Карл был чист как стеклышко. В отличие от нее. Тогда откуда же пришла беда? От Кегеля? Курта, его жены Маргариты?! Но если она права в своих подозрениях, то сейчас ее товарищи сидели бы в соседней камере! И Хабеккер бы тыкал ей в лицо протоколом допроса (конечно, если бы ее друзья не выдержали пыток и во всем бы признались). А может, ее сдал кто-то из советской разведки? При мысли об этом Ильзе сразу подумала о Бине, советском разведчике Николае Зайцеве, который, будучи работником советского торгпредства в Германии, держал с ней связь. Но, по имеющейся у Ильзе информации, Зайцев покинул Германию сразу, как только началась война. И сейчас он где-то в СССР. Так что вряд ли Зайцев имеет какое-то отношение к происходящему… Она снова вспомнила, что Хабеккер в допросах часто упоминал о ее связях в Брюсселе. Может, ветер дует оттуда?! Вскоре за Штебе явился тюремный вахтман и повел ее на допрос. Однако на этот раз Якоб отвел Ильзе в другой кабинет, который располагался несколько дальше, чем допросная Хабеккера. И как только железная дверь за Ильзе закрылась, она почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Помещение, в котором она оказалась, больше напоминало средневековую камеру пыток, нежели кабинет для допросов. Слева от нее стояла грубо сколоченная скамья, по краям которой были закреплены ремни из толстой кожи. У изголовья лежала устрашающего вида плеть, похожая на спящую змею. Доски скамьи были покрыты бурыми пятнами, о происхождении которых женщине даже не хотелось гадать. С другой стороны комнаты высился черный железный бак, доверху заполненный какой-то жидкостью. «Вода?» Ее взгляд замер на крючьях, вмонтированных в потолок, с одного из которых свисала веревка. |