Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 66 – Баграт Мгелия

— Мы не выберемся отсюда сами, — сказал Север без предисловий. Ацер сел у его ног, внимательно слушая, словно понимая каждое слово.

— Мы идем не по лесу. Мы идем внутри огромного чудовища. Я не знаю, как это объяснить. Дорога зациклена. Пространство искривлено. Время здесь течет иначе.

— И что ты предлагаешь? — мрачно спросил старый центурион третьей когорты, чья рука была замотана кровавой тряпкой.

— Лечь и сдохнуть?

— Аквила, — сказал Север. — Всё дело в Орле. Кай, сидевший на корточках в грязи, издал сухой, надломленный смешок. Он даже не поднял головы, продолжая бессмысленно ковырять пальцем землю.

— Зачем, Север? Зачем нам эта птица? — его голос был тихим и плоским, лишенным всяких эмоций. — Ты же сам сказал: время сломано. Мы тени. Если мы найдем Орла, это не вернет мне мою жизнь. Это не отмотает время назад в Кастра Дева... какая разница? Мы просто куски мяса в желудке у чудовища.

— Ты так и не понял, трибун? — Север шагнул к нему, и его глаза, залитые кровью, сверкнули. Ацер глухо зарычал, чувствуя гнев хозяина. — Аквила — это не просто кусок золота. Веками легионы напитывали своих Орлов верой. Верой в порядок. В дисциплину. В Рим. Аквила — это якорь нашего разума. Пока Орел был с нами, он держал вокруг нас что-то наподобие реальности. Он заставлял этот хаотичный остров подчиняться законам Рима. Дороги были прямыми, потому что Орел говорил, что они прямые.

Солдаты слушали, открыв рты. Для них, суеверных детей полей и гор, слова Севера имели больше смысла, чем карты Кая.

— Рогатые забрали его не для того, чтобы унизить нас, — продолжил Север. — Они забрали его, чтобы сломать замок. Они осквернили Аквилу, извратили её суть. Теперь Орел работает наоборот. Он не структурирует пространство — он его закручивает. И сам — центр этого водоворота. Север вонзил меч в центр начерченного круга.

— Мы не можем уйти отсюда, потому что "отсюда" больше не существует. Весь мир теперь сводится к одной точке. К Орлу. Если мы будем пытаться убежать — мы сдохнем от истощения в этой бесконечной петле.

— Значит... — Тиберий медленно поднял взгляд. — Единственный путь наружу...

— ...лежит через центр, — закончил Север. — Мы развернуться и пойти в самое пекло. Туда, куда унесли знамя. Мы должны отбить Аквилу. Только если мы очистим её или уничтожим... у нас появится шанс разорвать петлю.

Повисла тишина. Идея звучала безумно. Идти туда, где кишат тысячи мертвецов? Туда, где ждет Фабий?

Вдруг раздался голос. Скрипучий, слабый, но неожиданно трезвый.

— Север прав.

Все обернулись. Легат Квинт Цереал приподнялся на носилках. Его тело сотрясала крупная дрожь, а пальцы впились в край деревянного каркаса так, что из-под ногтей выступила сукровица. Маковое молоко не выветрилось из его организма, оно смешалось с яростью, создав ядовитый коктейль. Лицо легата было мертвенно-бледным, а зрачки — расширенными, почти полностью затопившими радужку.

— Легат? — Тиберий непроизвольно сделал шаг назад, рука его легла на рукоять меча. Ацер, почуяв напряжение, поднялся и встал между легатом и Тиберием, готовый защищать своего примипила.

— Я слышал тебя... центурион, — голос Цереала напоминал скрежет камня по металлу. Он попытался встать, но его колени подогнулись, и он рухнул обратно, захлебываясь кашлем. Медик бросился к нему, но легат оттолкнул его с неожиданной силой.