Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 106 – Баграт Мгелия

Орел в его руках больше не дрожал — он выл, выжигая на ладонях клеймо из золота и боли.

ВСПЫШКА.

Мир исчез. Не было звука взрыва — был лишь удар колоссальной мощи, который выжег само понятие пространства. Ослепительно-белая волна, чистая, жгучая и беспощадная, вырвалась из бронзового штандарта, как из жерла извергающегося вулкана.

Фабий, стоявший рядом, принял основной удар на себя.

Его вопль потонул в треске разрываемой реальности. Север почувствовал, как его самого отрывает от земли и швыряет назад, словно пушинку в шторм. Его подхватил невесть как оказавшийся рядом Тиберий, и оба они покатились по костяному полу, сбивая с ног остальных солдат.

Но Север смотрел. Даже сквозь зажмуренные веки, сквозь кровавую пелену в глазах, он видел свет. Сила амулета, пройдя сквозь Орла как через линзу, ударила точно в Фабия. Черная магия, наполнявшая декуриона, вспыхнула, как промасленная ветошь. Он не успел закрыться руками. Но Тьма, жившая в нем, среагировала быстрее хозяина. В долю секунды фиолетовые тени, окутывавшие декуриона, сгустились в плотный кокон, пытаясь спасти свое ядро.

Свет и Тьма столкнулись с визгом, от которого у солдат лопнули перепонки. Защита Фабия не выдержала. Свет пробил ее, как таран гнилые ворота. Доспехи декуриона мгновенно раскалились добела и вплавились в плоть. Кожа на правой стороне тела испарилась, обнажив черные, пульсирующие мышцы и кости, которые тут же обуглились.

Тварь отшвырнуло назад, как тряпичную куклу, попавшую под удар баллисты. Фабий пролетел десяток шагов, врезался в костяную колонну, раздробив её в щебень, и рухнул в груду дымящихся обломков.

Ударная волна валом прокатилась по всей каверне, выжигая нити тумана, связывающие мертвецов. Это был момент истины: две бесконечности столкнулись, и одна из них должна была уступить.

Гул из глотки Цереала оборвался. Тысячи мертвецов, которые мгновение назад были грозной, несокрушимой силой, внезапно замерли.

Это было жуткое, почти комичное зрелище. Легион, готовый к вечному походу, в одно мгновение превратился в ничто. Связь с хозяином оборвалась. Без его воли, магия Тумана, державшая эти тела вместе, рассыпалась.

Те, кто стоял в первых рядах, начали заваливаться, как срубленные деревья. Грохот падающих щитов и лязг доспехов заполнили каверну. Тела, лишенные магической силы, оседали под весом собственного железа.

— Они... они просто падают? — голос Кая дрожал от неверия. Он поднял свой пилум, глядя на преторианца, который только что замахивался на него, а теперь замер, превратившись в статую.

Тиберий первым вскочил на ноги. Примипил мгновенно оценил ситуацию. Он увидел дымящегося, разорванного Фабия, который пытался ползти в сторону обломков. Он увидел замерших врагов.

— ПЯТАЯ! — его рев прорезал тишину, как удар грома. — ПОДЪЕМ, ПСЫ ИМПЕРАТОРА! ВЫ ВИДИТЕ?! ОНИ СДОХЛИ! ВТОРОЙ РАЗ СДОХЛИ!

Примипил выхватил гладиус и первым бросился на ближайшего к нему мертвеца. Один мощный удар щитом — и застывшая фигура повалилась назад, увлекая за собой еще двоих. Гладиус Тиберия снес голову статуе в преторианском доспехе, и из шеи посыпался сухой пепел.

— КРУШИ ИХ! — орал Тиберий, брызжа слюной. — ЛОМАЙ КОСТИ! В ПЫЛЬ! В ЩЕБЕНЬ!

Легионеры Пятой когорты, секунду назад чувствовавшие себя обреченными на убой, сорвались с цепи. Римские гладиусы с методичностью мясницких ножей крошили застывших врагов. Они рубили молча и страшно. В каждом ударе была не ярость, а тяжелая, свинцовая необходимость. Они вгоняли сталь в знакомые лица и доспехи с остервенением могильщиков, которые знают: если не разрубить тело на куски сейчас, Лес поднимет его снова. Это было единственное доступное им милосердие — превратить братьев в безобидное мясо, которое больше никогда не возьмет в руки оружие.