Книга Меч света, страница 49 – ГоЛеон

— Время? О, этого добра у вас теперь хоть отбавляй. Вы можете провести здесь тысячу лет, а в вашем мире не пройдет и мгновения. И да, отвечу сразу: выход есть. Правда, его не нашел еще ни один смертный. Хотя, надо признать, и искали‐то немногие…

Он на секунду замолк, прищурился и добавил как бы между делом:

— Подсказку вам дам, раз уж вы особенные: у лабиринта нет начала, у лабиринта нет конца, и тот лишь сможет найти выход, кто поразит его сердца.

С этими словами он растворился в воздухе. Остались только мы… и неизвестность, что ждала за дверью.

Гёте опустился на пол, обхватив голову руками, а я начал расхаживать взад-вперед, стараясь заставить все свои извилины работать. Подсказка о пораженных сердцах. Это явно ключ, но – к чему? Не думаю, что речь о прямом уничтожении: слишком просто для такой ловушки. Ладно, на месте разберемся. Сейчас главное – двигаться. Сидя тут, мы ничего не поймем и уж точно не найдем выход.

Я снова вызвал карту и отметил эту комнату как центр лабиринта. Так, от нее ведут четыре двери в разные стороны. И что‐то мне подсказывает, что за той, в которую мы вошли, уже нет пути назад. Я распахнул ее, и, как и ожидал, за ней оказался узкий коридор еще с одной, точно такой же дверью в конце. Все стало ясно. Повернувшись к Гёте, я лишь кивнул. Он поднялся, уже без слов готовый к продолжению, и мы направились вперед.

Как только мы шагнули за порог, дверь за спиной захлопнулась с глухим звуком, словно гробовая плита. Коридор окутал красный свет, заполнив все вокруг тревожным мерцанием. И вдруг прямо над второй дверью, будто выгорая из стены кровавыми буквами, появилась надпись:

Добро пожаловать в смертельную обитель!

Познав ее – запустишь череду событий.

Гном застыл на месте, уставившись на надпись, затем медленно обернулся ко мне и с абсолютно серьезным видом заявил:

— Это что же получается? Нам придется умереть? Ну, если один разочек, то, в принципе, можно… Только вот больно это. А как умереть – выбрать можно? Не хотелось бы на медленном огне жариться или, не дай боги, быть съеденным муравьями. Фу-у-у…

— Так, тормози фантазировать, – перебил я. – Если надпись воспринимать буквально, то и тут есть варианты. Может, речь вообще не о нас.

Я замолчал, глядя на алую надпись, которая словно пульсировала в такт нашему сердцебиению, нагнетая тревогу.

— Ладно, пошли. Пора с этим покончить.

Пройдя через дверь, мы очутились на кладбище. Только не на таком, где каждый из нас бывал хотя бы раз в жизни. Это было… другим.

Густой туман стелился по земле, холодной пеленой окутывая все вокруг. Видимость – метров двадцать, не больше. Но и этого хватало, чтобы прочувствовать атмосферу: смерть была здесь, и ей здесь нравилось. Повсюду – перекошенные, местами разбитые надгробия, иссохшие деревья, словно вырванные из чужого кошмара, и покосившиеся кресты. Мы стояли спина к спине, оценивая обстановку, но тишина давила на уши и мысли.

Вдруг отовсюду раздались звуки. Странные, жуткие, поначалу неясные. Скрип, хруст, будто кто‐то ломал кости. Потом шаги, много шагов. Я не удивился, когда прямо на границе видимости из тумана начали появляться восставшие воины. Некоторые выглядели почти свежими, с остатками плоти на костях, другие были просто скелетами, обтянутыми сухими лохмотьями. Все с оружием: щитами, копьями, мечами. И в каждом движении опасность.