Книга Меч света, страница 161 – ГоЛеон

Скинув дрова возле отведенного для костра места, я обвел взглядом всю команду:

— Ну, что скажете?

— Не верю я ему, – буркнул Гёте, демонстративно скрестив руки на груди. В одной все еще был топор.

— А и не надо, – спокойно заметил Донис. – Подозреваю, он нам тоже не сильно верит. Но не бросил же.

И, надо признать, это была точка. Руки Гёте опустились. Он подошел, поставил топор рядом с остальным оружием. И что‐то в нем щелкнуло – он снова стал не грозным воином, а ворчливым, добрым гномом-кулинаром. Остался хмурым, да. Но стал уже по-своему уютным. Своей повседневной хмурью. Я понял, что он окончательно расслабился, когда его внимание переключилось на котелок. Бой закончился, теперь время ужина. И как же приятно осознавать, что Гёте – это именно тот добряк, кто в любой передряге найдет чем накормить и согреть друзей.

Линель пошла помогать Гёте. Донис, как всегда, занялся оружием. Он достал набор для заточки и полировки, устроился ближе к свету костра и нырнул с головой в привычную для себя работу. Питомцы тоже расслабились: Киса свернулась калачиком у стены, а Ласка с довольным видом гонялась за собственным хвостом, превращаясь в обычную домашнюю озорницу. Чего не скажешь о Сиане. Она отошла немного в сторону, села и обняла колени.

— Что‐то не так, жена? – попытался я разрядить обстановку легкой шуткой.

Она посмотрела на меня большими голубыми глазами. Они были полны слез, казалось, она вот-вот расплачется.

— Ну вот, боевая девчонка, не побоявшаяся бросить вызов системе и сбежавшая в поисках приключений, теперь наполнила глазки слезами?

Я обнял ее, и она разрыдалась. Я сначала подумал, что это нервы. Первый настоящий бой, да еще такой. Не каждый мужик выдержал бы, а она – девчонка. Но когда волна прошла и Сиана, вытерев глаза рукавом, начала говорить, я понял, что ошибался.

— Я думала, он такой же, как они, – кивнула она в сторону валуна, за которым скрывались твари ущелья. – Да любой в моем городе так бы подумал. Он ведь не такой, как все. А выходит, он отважнее и добрее многих из тех, кого считают нормальными. Мне… стыдно.

— Ну так пойди и извинись, – сказал я, сам до конца не веря, что всерьез такое советую. – Просить прощения куда сложнее, чем обижать.

— А вот пойду. И извинюсь.

Это был вызов. И она его приняла.

— Тук-тук, – сказала Сиана, подходя к входу в библиотеку. – Я бы постучалась, вот только тут нет дверей.

— Двери нужны, чтобы прятаться от других, – отозвался Эйрик, не поднимая взгляда. – А мне тут не от кого. Как ты уже заметила.

Он сидел, вглядываясь в страницы дневника, словно пытался выудить из них нечто большее, чем просто текст. Будто искал утерянный смысл или собирался наконец вспомнить то, что давно стерлось.

— У тебя тут удивительная библиотека, – сказала она с неподдельным восхищением. Для Сианы книги всегда были больше чем просто страницы, хранившие память мира. – Откуда все это?

— Когда варвары напали на твой… точнее, на наш народ, – поправился он, – они проходили через это ущелье. Попали в неприятности, и пришлось им отступать, бросив много чего ценного. Книги были среди этого «добра».

Сиана кивнула, но взгляд ее скользнул к дневнику в его руках.

— А что за дневник?..

Но она тут же осеклась, увидев, как он на нее посмотрел. Не зло, не холодно, скорее внимательно, чуть печально.