Книга Меч света, страница 159 – ГоЛеон

«Ласка, возвращайся. Это наша цель», – передал я мысленно.

Она летела высоко, метров в пятнадцати над землей, все еще в облике маленькой птички. Вдруг в воздухе она вспыхнула белым светом, трансформировалась в гигантскую белую гориллу и бомбой рухнула прямо в центр плотной массы монстров.

Удар сотряс землю. Взрыв плоти и крика, и сотни тварей были уничтожены в один миг.

— В бой! – бросил я боевой клич. И Демоник убрал щит.

В ту же секунду Донис взмыл в воздух и обрушился в самую гущу врагов с ударом, от которого завибрировал даже воздух. В его руках были две огромные секиры, и он двигался с такой грацией, что это был не бой – танец. Танец смерти. Каждое его движение было чистым, точным, идеальным. Как если бы кто‐то вылепил ярость и дал ей форму. И каждый взмах – гарантированная смерть.

Линель вскочила на принявшую боевую форму Кису. В руках у эльфийки сверкнули два изогнутых меча. Она рванула вперед, оставляя за собой кровавую полоску из мертвых монстров, вихрем прорезая толпу на пути к Ласке. Гёте и Сиана остались в связке, двигаясь строго рядом. Я же выхватил меч. В тот же миг моя кожа покрылась силовым полем, и я начал чувствовать толчки и удары, но ни один не проходил сквозь барьер.

Зубы, когти – все соскальзывало, оставляя лишь глухой звон и красные искры. Меч воспламенился. Лезвие выросло в длину. Я прорубал проход, держал темп, двигаясь рядом с Гёте и Сианой и не останавливаясь ни на миг.

Когда до Ласки оставались считаные десятки метров, по ущелью разнесся звук. Глухой, вязкий, как боевой рог, только искаженный, словно его протянули сквозь чужую ткань реальности. Неприятный до дрожи.

В ту же секунду все монстры бросились врассыпную, словно их подменили. Они начали прятаться в норы, вбиваться в щели и уходить с дороги. Я взглянул на ту самую пещеру, куда мы планировали прорваться, и понял: повезло.

В соседние монстры забегали, но в эту – ни один. Значит, они знают, что в этой пещере тупик. Но через миг из нее вышла фигура. Закутанная в тряпье, изношенное и потрепанное годами. Но, несмотря на все, в ней сразу угадывался северянин.

— Вам стоит поторопиться! – закричал он так, что мы услышали даже сквозь шум и ветер. – Они скоро вернутся!

Второго приглашения нам не потребовалось. Мы добежали до пещеры, и, когда последний из нас проскользнул внутрь, рог прозвучал вновь. Тот же мерзкий звук, только громче. Будто что‐то просыпалось.

Странный житель ущелья закатил огромный валун, перекрывая вход. Мы прошли внутрь.

Первое, что ударило, – тишина. Плотная, вязкая, будто сам звук не решался проникать сюда. Глаза, уставшие от белизны, с трудом воспринимали полумрак. Все вокруг будто растворялось в серых тонах, а стены словно дышали холодом. Никто из нас не говорил. Слова здесь казались… неуместными. Медленно, по шагу, мир начал принимать очертания.

Пещера оказалась глубокой. Но не пустой. По стенам висели пучки засушенных трав, связанные в строгие узлы. Возле стены стоял самодельный лежак, сложенный из толстых слоев ткани и шкур. В глубине – небольшой стол. Рядом – несколько странных предметов: рукоятка топора без лезвия, осколок старого зеркала и камень, больше похожий на алтарь. На стенах углем или чем‐то подобным были нарисованы линии, круги, спирали, похожие то ли на карты, то ли на воспоминания.