Книга Меч света, страница 155 – ГоЛеон

Сиана посмотрела на нас.

— Может, он все еще там. Может, он и есть то, что жрет тех, кто все же решился пойти. А может, он просто стал частью пути, одной из его теней.

В эту секунду порыв ветра пробежал по скале, завывая так, словно где‐то далеко откликнулся Скелвар, придавая вес истории.

Возможно, сидя у костра в пионерском лагере, я слушал бы эту историю как обычную страшилку. Но сейчас я слушал очень внимательно. Пламя горело ровно, иногда вспыхивая от сосновой ветки, и на лицах моих спутников играли тени, словно сама ночь слушала вместе с нами.

Сиана продолжила:

— Есть записи. Говорят, самые смелые пытались изловить Вождя. Ставили ловушки, отправляли отряды. Но все было бесполезно.

Она помолчала, поковыряла палкой уголек.

— А потом о нем забыли. Надолго. Пока однажды… не появился путник. Сначала он казался одним из нас. Он знал имена. Упоминал достоверные события. Но выглядел он… по-другому. Никто не придал этому значения, пока он не снял покрывало с головы и плеч. Мы думали, оно защищает от холода. Но как же мы ошибались… – Сиана понизила голос: – Он и был холод.

Огонь треснул. Кто‐то шевельнулся.

— Расскажи мне это кто‐то из вас, я бы ни за что не поверила, – продолжила она. – Но свитки врать не будут. Выяснилось, что Вождь держал путника в плену и ставил над ним какие‐то эксперименты. Или, может, дело было не в них… Говорят, он просто пробыл там слишком долго и начал… меняться. Превращаться в лед. Не обмораживаться, а буквально становиться частью стихии. Вождь говорил, что ущелье поглощает путника, что он уже не человек, а форма в процессе распада. Когда путника спросили, как он сбежал, тот ответил просто: «Я не убегал. Он отпустил меня сам. Ущелье уже полностью поглотило меня. Я никуда не денусь».

Сиана замолчала.

— Так и случилось: он ушел. Не смог адаптироваться. Не вернулся к жизни. Просто ушел, и больше о нем ничего не слышали.

Сиана снова перевернула палку в углях.

— Из всей информации, что мне удалось собрать, я поняла одно: ущелье – это аномалия. Что‐то, связанное с иным, далеким миром. Обойти его невозможно. Остается лишь… принять неизбежное.

Мы еще какое‐то время сидели молча. Пламя догорало, а искры взлетали в небо, словно души павших воинов, что возвращались в свою легенду. И вдруг Сиана запела. Это была песня о павших героях Севера. О тех, чья кровь стала частью земли. О тех, чьи имена помнят снежные равнины и ветер в боевых рогах. У девушки был мягкий, глубокий голос. Он не звучал – он укутывал, словно меховая шаль. Он проникал в душу, оставляя после себя спокойствие и память.

Когда песня затихла, я встал и сказал:

— Предлагаю ложиться спать. Завтра нам предстоит узнать, в чем же секрет этого места.

Все встали. Тишина теперь казалась даже не гнетущей, а заслуженной. Часовых мы выставлять не стали: у Кисы чуткий сон, а Ласка… Если что‐то пойдет не так, она предупредит. Мы раскидали медвежьи шкуры поверх принесенной травы, и получилось уютное, почти домашнее ложе. Холод теперь был по ту сторону, а внутри – тепло и покой.

Я лег. И тут же рядом легла Линель, прижавшись ко мне всем телом.

— Ты только ничего не подумай. Так замерзнуть шансов меньше, – прошептала она.

Но я уже плохо слышал ее слова. Я был настолько счастлив, что не удержался и поцеловал ее. Долгим, настоящим поцелуем. Как у тех, кто прошел сквозь миры и выбрал друг друга.