Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 71 – Элис Нокс

* * *

Проход был коротким, несколько шагов не больше, но казался бесконечным в темноте, которую едва прорезал свет свечи.

Я вышла в комнату и замерла, поднимая свечу выше, чтобы осветить пространство.

Лаборатория — небольшая, круглая, с низким сводчатым потолком, откуда свисали остатки кованых крюков для светильников, наверное, или для сушки трав.

Не мёртвая, не совсем заброшенная.

Длинный стол тянулся вдоль изогнутой стены. Пыль покрывала его, да, но не толстым вековым слоем, а тонким, как будто кто-то заходил сюда время от времени, работал, потом уходил, оставляя комнату до следующего раза.

На столе лежали книги — края выровнены, корешки аккуратно сложены. Колбы и реторты стояли рядами, некоторые чистые, другие с остатками каких-то жидкостей, высохших на стенках. Ступки с порошками — серыми, коричневыми, чёрными. Связки трав, подвешенные к потолку, едва заметно раскачивались на сквозняке, который просачивался откуда-то сверху.

Кто-то работал здесь. Морикай, конечно. Кто же ещё.

Стеллажи занимали всю стену напротив, от пола до потолка, разделённые на секции, каждая будто рассказывала свою историю.

Я подошла ближе, подняла свечу, осматривая.

Первая секция: свитки. Сотни, аккуратно свёрнутые, уложенные рядами. Пергамент пожелтел, края истлели, некоторые перевязаны выцветшими лентами. На одном из стеллажей прибита табличка — выцветшая, но читаемая: «Архивы монастыря св. Лилит…»

Монашеские записи. Рецепты. Исследования столетий.

Вторая секция: склянки. Керамические, простые, с восковыми печатями, на которых едва различимы оттиски креста. Этикетки написаны по-латыни старательным почерком:

«Radix mandragorae»

«Flos belladonnae»

«Sanguis hirundinis»

Наследие монахов, которые лечили, спасали, экспериментировали, пока чума не пришла и не стёрла их всех.

Третья секция была... другой.

Флаконы здесь изящнее — из стекла, которое переливалось странно, ловило свет свечи и преломляло его неправильно, радужными бликами. Слишком совершенное для человеческой работы.

Кристаллы лежали россыпью — чёрные, гранёные, один размером с кулак мерцал изнутри тускло-синим светом, едва заметно пульсируя. Металлические диски, покрытые рунами, которые я не могла прочитать. Что-то похожее на высохший цветок, но лепестки были серебряными, как будто выкованными из металла.

Артефакты фейри.

Морикай собирал их годами, столетиями может быть, искал среди них лекарство от проклятия, пробовал, экспериментировал, терпел неудачи снова и снова.

Любопытство вспыхнуло ярче осторожности.

Я подошла к стеллажу со свитками, провела рукой по краям, выбирая наугад из тех, что лежали на дальней полке, куда свет почти не доставал.

Первый свиток оказался списком трав с описанием свойств. Скучно.

Второй — молитвами на отпевание. Бесполезно.

Я потянулась выше, встала на цыпочки, нащупывая свиток, который торчал из общего ряда, будто кто-то вытаскивал его, читал, но засунул обратно небрежно.

Руки сомкнулись вокруг края, я потянула медленно, и пергамент выскользнул из ряда, осыпая пылью.

Развернула, поднесла к пламени свечи.

Латынь — старая, искажённая временем, но я могла разобрать отдельные слова:

« vitae... herbae ex Subterrae... sanguis ex fae...»

Эликсир жизни. Травы из Подгорья. Кровь фейри.

«Antidotum maledictionis... radix mandragorae... lacrimae...»