Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 64 – Элис Нокс

Мягкие. Те самые губы, которые целовали меня так, будто я была воздухом, без которого он задохнётся.

Что-то горячее сжалось в груди, поднялось к горлу, заставило сглотнуть.

Что это? Что я чувствую к нему?

Не просто благодарность. Не просто желание (хотя оно было там, тихое, но настойчивое, просыпалось каждый раз, когда я смотрела на него).

Что-то глубже, тяжелее, пугающее.

Не влюбляйся в него, Верена. Не в фейри. Не в проклятого. Не в того, кто сам сказал, что использует тебя.

Но было поздно, не так ли?

Слишком поздно отступать, когда я уже позволила ему коснуться меня, когда отдалась ему полностью, когда его имя было первым, что я прошептала, просыпаясь.

Я проиграла. Кориан предупреждал — не дай себя соблазнить, сказал он, Морикай умеет быть убедительным.

И он был прав.

Но я не жалею.

Глаза Морикая распахнулись мгновенно — яркие, ясные, ни следа сонливости, будто он не спал вовсе, просто ждал, когда я проснусь.

Взгляд нашёл мой, задержался там, изучая, и что-то в нём смягчилось.

— Доброе утро, — произнёс он тихо, и голос был хриплым от сна, низким, вибрирующим в груди.

— Доброе, — выдохнула я, и вдруг осознала, насколько близко мы лежим, насколько... обнажённо.

Смущение вспыхнуло ярче, и я попыталась отстраниться, создать расстояние, но его рука на талии крепче прижала, не давая уйти.

— Не надо, — пробормотал он, и в голосе была мольба. — Останься. Пожалуйста. Ещё немного.

Я замерла, встретилась с его взглядом, и в нём плескалось что-то уязвимое, сырое, что заставило сердце сжаться.

Он боится. Что я пожалею. Что уйду. Что скажу, что это была ошибка.

— Я не ухожу, — сказала я тихо, и рука легла на его грудь, ощущая, как бьётся сердце — быстро, неровно. — Никуда.

Он выдохнул с облегчением, и что-то в его лице сломалось. Ладонь в моих волосах стиснулась крепче, притянула меня ближе, и губы коснулись моего лба — мягко, нежно, задержались там, будто он боялся отпустить.

— Спасибо, — еле слышно произнёс он в мои волосы, и в голосе была благодарность, которая резала глубже любого клинка.

Мы лежали так — молча, обнимая друг друга, — и время терялось, превращалось в что-то неважное, несущественное.

Была только тишина. Покой. Мы.

* * *

Но реальность, как всегда, возвращалась слишком быстро.

Тело начало напоминать о себе — тупая боль между ног, ломота в мышцах, которые использовались непривычным образом, голод, что скручивал желудок.

Я пошевелилась, и Морикай почувствовал сразу.

— Больно? — спросил он тихо, и рука на талии ослабла, давая возможность отстраниться, если нужно.

— Немного, — призналась я, не отводя взгляда. — Но терпимо.

Что-то тёмное мелькнуло в его глазах — чувство вины, которое я узнала слишком хорошо за эти дни.

— Я был груб во второй раз. Слишком груб. Ты заслуживала...

— Перестань, — перебила я, и ладонь легла на его губы, останавливая слова. — Я сама захотела. Попросила тебя не останавливаться. Помнишь?

Он замолчал, но во взгляде читались угрызения совести.

Я вздохнула, приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз.

— Морикай, посмотри на меня.

Он встретил мой взгляд неохотно.

— Мне понравилось, — сказала я твёрдо, и щёки вспыхнули от собственной смелости, но я продолжила. — Всё. И первый раз, и второй. Ты не причинил мне вреда. Ты дал мне то, что я хотела. Что мы оба хотели.