Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 28 – Элис Нокс

Я не дышала.

Не могла.

Потому что это было чрезмерно... много.

Близко. Интимно. Странно.

Он надевает мне чулки. Крылатый фейри, проклятый, опасный, стоит на коленях и натягивает шерстяную ткань по моей ноге, и его пальцы оставляют след жара везде, где касаются.

Потом он взял одну из кожаных полосок.

— Подвязка, — пояснил он коротко, и голос был хриплее обычного, будто что-то застряло в горле. — Иначе сползёт.

Он обвёл кожаный ремешок вокруг моей ноги, туда, где заканчивался чулок, и пальцы скользили по открытой коже, когда он затягивал, проверял натяжение, завязывал узел. Касания были лёгкими, почти невесомыми, но каждое отпечатывалось в моей памяти, как клеймо.

Его руки. На моём бедре.

Щёки вспыхнули алым, предательски, кровь прилила к лицу так быстро, что стало жарко, несмотря на холод собора. Я уставилась в стену, прикусив губу так сильно, что почувствовала металлический привкус.

Не смотри на него. Не думай об этом. Это ничего не значит.

Но каждое касание оставляло след, который впитывался в кожу и пульсировал в такт сердцебиению.

— Вторая, — сказал он, и я услышала напряжение в голосе, которое он пытался скрыть, но не смог полностью.

Он взял мою вторую ногу и повторил всё: натянул чулок (ткань скользила, царапала, грела), провёл рукой по икре, разглаживая складки, поднялся к колену, потом дальше, к бедру.

Запах грозы усилился, смешался с чем-то ещё, чем-то тёмным и диким, что исходило от него, когда он был так близко. Пепел и озон, кожа и что-то металлическое, первобытное, что заставляло мой пульс ускоряться помимо воли.

Обвёл подвязку вокруг бедра, затянул, завязал. Пальцы задержались на мгновение дольше, чем нужно, и я почувствовала, как его дыхание сбилось, стало неровным.

Потом он убрал руку резко, будто прикосновение обожгло.

Он всё ещё не вставал, всё ещё оставался на колене, и взгляд его скользнул вверх: от ступней, обёрнутых серой шерстью, к икрам, к коленям, к тому месту, где заканчивались чулки и начинались кожаные подвязки, врезавшиеся в кожу бедра.

И задержался.

Дыхание стало быстрее, грудь вздымалась чаще. Я видела это, находясь так близко, видела, как линия его шеи напряглась, как вена на виске пульсировала.

Глаза потемнели — серебро поглотила чернота расширенных зрачков. Челюсть сжалась так, что мышцы под кожей вздулись.

Напряжение стало осязаемым, густым, как туман в подземелье.

— Дважды за два дня занимаешься моими ногами, — голос вышел легче, чем я чувствовала, почти насмешливым. — У тебя какая-то особая привязанность к моим конечностям, фейри? Или это входит в обязанности хозяина собора?

Эффект был мгновенным.

Он моргнул резко, будто я влепила ему пощечину, и встал так быстро, что я вздрогнула от внезапности движения.

Развернулся спиной, и я увидела, как плечи напряглись под кожаным доспехом, как руки сжались в кулаки, костяшки побелели. Крылья дёрнулись, живое расправилось на секунду, перья встали дыбом, потом снова прижались.

— Пойдём, — бросил через плечо, голос был ровным, контролируемым, каждое слово выговаривалось с видимым усилием. — Покажу выход.

И начал подниматься, не оборачиваясь, шаги быстрые, почти поспешные.

Я встала, чувствуя тепло, которое поднималось от ног и добиралось до сердца, и последовала за ним вверх по лестнице.