Книга Пламя в небе, страница 96 – Софи Джордан

И она принадлежала мне.

Нравилось мне это или нет.

Эта женщина. Не принцесса, на которую я претендовал. Кто она? Пока я не мог ее разгадать.

Всю свою жизнь она терпела побои. Безропотно. Как будто так и надо. Меня это разъедало. Я свирепел при мысли, что кто-то осмеливался поднять на нее руку. Мне хотелось вернуться во дворец и отхлестать тех выродков, которые стегали ее хлыстом, в том числе короля и королеву – за то, что позволяли ее бить, способствовали этому, подвергали ребенка наказаниям за проступки своих дочерей.

Я кипел от гнева. В горле клокотал рык. Меня воспитали воином. Я должен был в сражениях отстаивать свои земли, защищать свой народ, бороться за выживание и побеждать. Во мне горела острая потребность оберегать эту женщину.

Я смотрел на ее ладонь. На ту самую, которую полоснули кинжалом, чтобы связать нас кровью. Ее крест был ощутим, я чувствовал его пульсацию, на которую моя рука отзывалась зудом и вибрацией, кожа на ней вздымалась, чтобы крепче прижаться к этой отметине, тянулась к ней, как растение к свету.

Я был воином и знал о ранах не понаслышке. Однако вот это было для меня непостижимо. Этого я не понимал.

Грудь ее едва заметно поднималась и опускалась от тихого размеренного дыхания. Когда она спала вот так, в ее лице не было настороженности, с какой она обычно смотрела на меня. Ее невесомое тело утопало в шкурах, прижимаясь ко мне. Своим дыханием я колыхал ее волосы, которые расплелись и теперь трепетали у моих губ. У меня возникло неодолимое желание погрузить пальцы в эти локоны, взять несколько прядей, намотать их на руку, перевернуть ее на спину и овладеть ею…

Я прерывисто вздохнул. На это будет достаточно времени позже, когда она отдохнет, восстановит силы после долгого тяжелого путешествия. Когда будет благополучно устроена в стенах моей крепости.

Я поморщился. Пока я избегал ее, препоручив заботам Мари, Тамсин едва не погубила себя. Если бы не ведьма с ее волшебным снадобьем, она больше не смогла бы сесть на лошадь.

Я предупредил жену, что дорога на север – путешествие не для слабых и она должна идти в ногу с отрядом, но все равно почувствовал себя последним извергом, когда увидел, что ее нежная кожа содрана до мяса. А ведь она ничего не сказала. За всю дорогу ни разу не пожаловалась. Именно так поступает девочка для битья, осознал я. Приносит себя в жертву. Свои желания и потребности. Свое тело. Свое ожерелье, которое она отдала разбойникам. Я еле сдержался, чтобы не выругаться вслух. Ожерелье. Казалось бы, такой пустяк, но этого нельзя было допустить.

Что-то подсказывало мне: она рисковала собой не в последний раз. Нужно быть очень внимательным, чтобы разгадать то, что кроется в глубине ее глаз, о чем молчат ее губы. От вуали она избавилась, но по-прежнему скрывала от меня свое подлинное «я».

Проклятая вуаль. Я испустил сердитый вздох. Кажется, будто эта вуаль по-прежнему разделяет нас.

Я до сих пор приходил в бешенство, думая о том, чего уже нельзя было изменить. Она была навеки моя, но сама эта мысль вызывала у меня отторжение. Я лелеял в себе ярость, вспыхнувшую во мне в нашу первую брачную ночь, лелеял чувство обиды за предательство, прятался в него, как в непробиваемую броню. Но когда смотрел на нее, был с ней, ненависть и злость улетучивались, рассеивались, как пыль в воздухе.