Книга Пламя в небе, страница 46 – Софи Джордан

Мой муж. В голове у меня царил сумбур, мысли путались, разум пытался свыкнуться с этой новой реальностью.

Я – его жена.

Закончив говорить со священником, лорд Дрихтен пристально посмотрел на меня. Столь ничтожной и уязвимой я в жизни себя не чувствовала, даже когда меня хлестали по голой спине. Порка всегда происходила при свидетелях. Разумеется, моих сестер вынуждали присутствовать при наказании. Иначе как их заставить раскаяться в своих проступках? Нередко собирались и другие зрители: слуги, учителя, чьи-то дети, кто угодно. Посему, в принципе, чувство уязвимости было мне не внове, да и не впервой я оказывалась в центре внимания публики. Но сейчас это внимание оказалось иного рода.

Дрихтен не мог видеть под одеялом моего тела, но ощущение было такое, что он взглядом снимает с меня покров за покровом. Волосы распущены. Обнаженное тело трепещет. Щеки пунцовые. Это я могла сказать о себе и не смотрясь в зеркало. Когда лицо мое горит, оно приобретает такой же огненный цвет, как и мои волосы.

Священник что-то сказал. Его слов я не уловила, потому что была не способна сосредоточиться ни на чем и ни на ком, кроме мужчины, что буравил меня взглядом, стоя у изножья кровати.

Мой муж резко посмотрел на него.

— Что значит «вуаль не трогать»? Даже теперь?

Священник умоляюще вскинул руку.

— Таков обычай, милорд. Вуаль нельзя снимать, пока ваши брачные обеты не обретут законную силу, и вы воистину единственный, кому дарована привилегия…

— Еще один треклятый обычай, дьявол вас возьми, – расхохотался Дрихтен, задрав глаза к потолочным балкам.

Я вздрогнула, испуганно водя взглядом по комнате. Как на это отреагируют? Я еще ни разу не слышала, чтобы кто-то столь непочтительно выражался в присутствии высоких особ.

С другой стороны, лорд Дрихтен тоже был важной персоной. Но не настолько важной, чтобы ему отдали в жены одну из моих сестер.

Мой отец быстро шагнул вперед, словно пытаясь схватить конец протершейся веревки, которая вот-вот лопнет.

— Увы, так у нас заведено. Невеста остается в вуали на протяжении всего ритуала, дабы продемонстрировать свою покорность мужу. Это давняя традиция, которую нельзя нарушать.

До сего момента я не догадывалась, сколь великий мастер король в искусстве лжи. Когда он говорил, что нужно быть дипломатом, дабы управлять королевством, я не совсем понимала, что он имеет в виду. Теперь поняла. Дипломатия – это ложь, ухищрения.

Зверь долго смотрел в немигающие глаза моего отца, а потом сердитым взглядом окинул комнату, словно в лицах собравшихся искал подтверждения тому, что данный обычай и впрямь существует.

Придворные стоически сохраняли невозмутимое спокойствие. Все замерли. Никто ни единым телодвижением или взглядом не намекнул ему, что свершается вероломство. Ставки были слишком высоки.

Я увидела в толпе мрачное лицо Стига, и сердце едва не выпрыгнуло из груди. Нет. Нет. Нет. Должно быть, он проскользнул в комнату вслед за Дрихтеном. Иначе я заметила бы его раньше. С приходом Стига среди зрителей появилось два недовольных лица. Не один лорд-гофмейстер был против моего замужества. Но для меня важен только Стиг.

Он стоял, не шевелясь, будто одеревенел – столб среди живых фигур. Я молча повелевала ему уйти. Куда угодно. Я не хотела, чтобы он находился здесь. Только не при этом. Очевидно, моя стойкость тоже имела свои пределы… и присутствие Стига в спальне, в нескольких шагах от кровати, на которой варвар из Приграничья овладеет мной, – этого я уже не могла вынести.