Книга Пламя в небе, страница 104 – Софи Джордан

Скалогорье

Двадцать один год назад…

Они вымирали. Правда, вымрут они не сегодня. Не завтра. Со временем.

Со временем.

Конец «со временем» казался далеким и ускользающим, как туман, клубившийся над ними. И все же для некоторых смерть наступит раньше, чем для других. Для большинства.

Многих уже нет в живых. Очень многих.

Будь она честна сама с собой, признала бы… что дни ее клана сочтены. Однако у Ирсы не очень хорошо получалось быть честной с самой собой. Теперь уже нет. С давних пор. С того времени, многие-многие годы назад, когда началось их истребление.

Она предпочитала надеяться и мечтать о будущем. О будущем, в котором ей не придется цепляться за жизнь, подобно последнему осеннему листочку на ветке. О будущем, которое принесет благоденствие. Она все еще не теряла надежды на то, что им удастся вернуть времена, изображенные на стенах их логовищ и описанные в их хрониках. Времена, когда их племя процветало, когда драконы во множестве реяли в небесах, подобно флагам, развевающимся на ветру, когда их сокровищницы ломились от драгоценных каменьев.

Она была совсем юной, когда началась эпоха Истребления. Дракончиком нескольких лет от роду. Не успела она появиться на свет, как жизнь ее накрыла мгла войны. Кровь и огонь. Смерть и дым. Драконы гроздьями сыпались с небес. Целый кланы гибли за один день.

Теперь ей более пятисот лет. Все минувшие века она боролась за выживание. Всегда была настороже. Пряталась. Неожиданно бросалась на врага, как змея в траве. Использовала свои таланты, чтобы защитить клан от охотников. Это был изнуряющий труд. Беспрерывная борьба. Но ничего другого не оставалось. Борись или умри. Умри или борись.

Ни на что другое времени не было.

И все же в условиях вечной борьбы она сумела найти себе пару. Причем ее избранником стал не кто-нибудь, а Асгер, сын вожака клана, его прямой наследник. И когда отец Асгера погиб в Великом побоище, он занял его место.

К тому времени они уже спарились. Она не искала любви. Даже не думала об этом. Любовь сама ее нашла… А когда любовь находит дракона, противостоять ей невозможно. Ирса опомниться не успела, как они стали неразлучны. Не могли существовать друг без друга. Сколько бы она ни прожила, другого избранника у нее не будет. Как боб в стручке, они были единым целым, парой, семьей.

Впрочем, теперь выбор партнеров оказался небольшим.

После Великого побоища их популяция заметно сократилась, уменьшилась до шестидесяти-семидесяти особей. Ирса не знала, существуют ли другие кланы. Надеялась, что где-то они есть. Другие кланы, другие драконы. Но возможно, ее клан – это все, что осталось от драконьего племени. Единственный клан. Кроме них, других драконов нет. Эта мысль приводила в уныние. Ведь некогда они расцвечивали небеса своими яркими красками и оглашали высь шумом крыльев. Когда-то давно.

Теперь в поднебесье царила тишь.

В лабиринте туннелей и пещерах, которые они называли своим домом, тоже властвовала тишина. Глухая, могильная тишина, как на кладбище. Они ступали неслышно, переговаривались шепотом из страха выдать свое местоположение тем, кто их выслеживал.

Чтобы выжить, нужно было хорошо прятаться. Свои убежища они покидали только по ночам и только по необходимости. Они были в относительной безопасности до тех пор, пока весь остальной мир верил в то, что их больше нет. Что они вымерли. Истреблены. Некогда они правили этим миром, но теперь их низвели до того, что они вынуждены убегать, как крысы с тонущего корабля. Мясник Приграничья был полон решимости уничтожить всех драконов до единого. Многие люди думали, что драконы давно вымерли, но Мясник и по прошествии многих лет после той страшной битвы не терял бдительности. Он не спускал глаз с небес; гигантские катапульты в любое мгновение готовы были выпустить в цель огромные стрелы, выточенные из драконьих костей и оснащенные наконечниками из драконьей чешуи. Забавно. Пробить драконью чешую мог только… дракон.