Книга Проданная в Обитель. Хозяйка соляной лавки, страница 49 – Камелия Найт

— Завтра, Юст, — говорю с порога. — Не через три дня. Слушание завтра, и в королевском суде. Книги нужны утром.

Старик белеет, но не суетится. Тридцать лет честного счёта приучили его к тому, что срок есть срок.

— Достану, — говорит он. — Только вот что, Талия Ансельмовна. Одни книги в том суде не сыграют. — Он придвигает свечу. — Я тут думал, пока прятался. Книги докажут, что дом был в прибытке и что вдова крала. Но кто поверит бумаге приказчика, которого вдова же и выгнала? Скажут: обиженный старик подделал в отместку. Нужен второй, кто подтвердит, что книги мои — настоящие. Тот, кто видел их при жизни хозяина.

— И такой есть?

— Есть. — Юст усмехается в бороду. — Гильдейский поверитель, что заверял наши книги при твоём отце каждый год, по закону. Старик Бранд. Его подпись стоит на каждой странице, на моих — настоящая, на переписанных вдовой — поддельная. Он ещё жив и на Скейна не куплен: слишком мелок, про него забыли. Приведи Бранда — и мои книги из мести обиженного старика станут заверенным документом. С этим уже не поспоришь.

Я смотрю на Юста и впервые за эту чёрную ночь чувствую под ногами твёрдое.

— Где живёт твой Бранд?

Юст говорит адрес. Я запоминаю, кладу в тот же ряд, где лежат книги, письмо и откуп Лемке. Ещё одно звено, последнее, и цепь замкнута.

— Достанешь книги к рассвету и приведёшь Бранда в суд, — говорю, поднимаясь. — Сам не суйся раньше времени, дойди тихо. Ты дожил до этого дня, Юст. Осталось дожить до полудня.

— Доживу, Талия Ансельмовна. — Старик встаёт, и голос у него твёрдый. — Ради этого дня я три года берёг то, что мог сжечь и спать спокойно. Не для того берёг, чтоб не дожить.

Так, Талия. У тебя была одна ночь на то, чтобы достать книги, развернуть письмо и снести Ортвина. Осталась половина. Считай быстро. Считай так быстро, как не считала ещё никогда. Потому что завтра ты войдёшь в зал, где судья тебе незнаком, крыло дракона над тобой не в счёт, а по ту сторону сидит человек с тремя чертами и короной, уверенный, что купил и этот зал тоже.

Значит, будем проверять, весь ли.

Меня вводят в зал последней.

Королевский суд — не купеческая палата. Выше потолки, толще колонны, и на стене за судейским креслом вырезана в камне корона. Руки развязывают у самых дверей: здесь не любят, когда обвиняемых вносят, как мешки. Я оправляю платье — другого у меня нет — и иду через палату к барьеру, за которым положено стоять обвиняемому.

Скамьи полны. Народу больше, чем я ждала: слух о деле разошёлся по столице, и пришли смотреть, как воровку-падчерицу выведут на чистую воду. Дамиан стоит у дальней стены. Места на скамье ему не дали — в королевском суде дракон Соляного Предела не заступник, а такой же зритель, как лавочник с последнего ряда. Он ловит мой взгляд и коротко опускает голову.

Северина сидит на скамье истца, в новом вдовьем платье, платок наготове. Рядом Кейд, наклоняется к самому её уху. За их спинами стряпчие с папками.

А в стороне от всех, у колонны, сидит человек, которого я вижу впервые. Немолодой, сухопарый, в тёмном платье без единого украшения, кроме перстня. Руки сложены на трости. Он смотрит на меня с ровным вежливым любопытством, как смотрят на вещь, за которую заплатили и которую наконец привезли показать. Глаза светлые, зрачки узкие, вертикальные.