Книга Тот, кто хотел меня уничтожить, страница 27 – Юлия Смирнова

— Его уже проверили две группы аналитиков. Подлинное, — испуганно поведала Жанна.

— Сергей Олегович, вы пробовали поговорить с Вассилисом?

— Пробовал, Этна. Он меня даже слушать не стал, сразу выставил.

Я вздохнула.

— Остаётся второе. Можно как-то установить подслушивающее устройство у Афанасьева? Ну… или… у Панайота Хрисонопуло — моего… отца? Андрей только на прошлой неделе нёс какую-то чушь про разработки Такуди, я не вникала, — а теперь, мне кажется, за всем этим может стоять Хрисонопуло.

Мы успели уже переговорить с адвокатом, которого мне назначил штат; тот пришёл в ужас от наших «русских идей», пояснив, что в суде вовсе не обязательно примут к рассмотрению доказательства, добытые подобным способом, — зато тех, кто пользуется противозаконными методами, нарушив презумпцию невиновности прослушиваемых лиц, обязательно ожидает приличный срок за нарушение закона о неприкосновенности частной жизни. Конечно, бывали случаи, когда суд и жюри присяжных шли навстречу; но ситуации там были исключительные, и он вовсе не уверен, что в нашем случае это сработает. Риск того не стоит.

— Я только в толк не возьму: ну украли они схемы шестого спутника — и что, всё равно всё всплыло, будет суд, и наверняка удастся доказать, что разработки похищены из лаборатории Вассилиса, а не велись другим агентством, — недоумевала я.

— Это не всегда просто доказать, — посчитал нужным вставить Сергей Олегович. — Агентство тоже довольно крупное, успешных и секретных разработок там достаточно, придётся попотеть.

— Хрисонопуло в том агентстве числится?

— Нет.

— В таком случае почему Афанасьев предлагал мне «пообщаться с отцом»?

— Не знаю, Этна. Не представляю, как Хрисонопуло может быть связан с происходящим. Но, я слышал, бывали ситуации, когда… не знаю, правда ли; только слухи. Не хотел тебе раньше рассказывать, потому что тогда, двадцать лет назад, суд доказал невиновность твоего отца, и я не видел смысла сплетничать, обижать тебя. Всё-таки отец есть отец. Понимаешь?

— Сергей Олегович, пожалуйста, расскажите, мне всё нужно знать — что угодно может помочь!

Костелаки вздохнул.

— Давно, в моей молодости, кое-кто из общих знакомых верил, что отец Такуди, Николас, не без оснований обвинил своего бывшего друга и коллегу Панайота Хрисонопуло в том, что тот присвоил себе изобретённый им вид генератора, опубликовав работу прежде, чем её успел отправить по инстанциям и запатентовать Николас Такуди. Хрисонопуло указал себя единственным автором проекта, хотя разработки велись совместные, а вклад Такуди был гораздо значительнее, по его словам; Такуди это просто подкосило. Те, кто его знал, говорили, он больше был похож, как ни странно, не на сына, а, видимо, на тебя, Этна: такой, знаешь, наивный и впечатлительный. Предательство друга и последовавший шумный успех Хрисонопуло, присвоившего себе изобретение, совершенно его сломали; и он умер от обширного инфаркта всего в сорок восемь. Николас Такуди пытался бороться, инициировал судебный процесс и дознание; но Хрисонопуло удалось выйти сухим из воды.

— Я не общалась с отцом с пятилетнего возраста, когда он оставил семью и переехал, — убито откинулась я на жёсткую спинку железного стула. — Чем он сейчас занимается, если не примкнул ни к какой лаборатории?