Книга Тот, кто хотел меня уничтожить, страница 26 – Юлия Смирнова

— Опять ты об этом? Даже не просись туда, — помрачнел Такуди.

— Да и не надо. Слушай, а почему ты всё время интересуешься, у кого я работаю? Хочешь жалобу декану написать? Или тебя интересует имя заведующего моей кафедрой? Это профессор Брайан Хёрли, не веришь — можешь посмотреть на сайте. Мой непосредственный начальник — он.

Такуди не ответил. Я подобралась к его виску, провелась пальцами. Вассилис недовольно поморщился:

— Что ты так любишь перебирать мои волосы?

— Никогда не встречала подобную густоту, — кончиками пальцев играя с его волосами, призналась я. — Один парикмахер сказал, что чем больше волос на висках — тем лучше ситуация с волосами у человека. А у меня, в отличие от некоторых, они на висках уже редкие… потеряла половину волос из-за анемии, представляешь. Но сейчас мне лучше: Жанна научила, как выбирать продукты на местных фермерских рынках, и терапевт хороший препарат железа подобрал. Зачем тебе так много волос — ты мужчина, тебе и лысому нормально! Отдал бы мне, — завистливо вздохнула я.

— Это с тех пор ты такая алчная? Компенсируешь убогое анемичное детство? — желчно спросил Такуди, вставая с постели. Но я к его подкусываниям и ядовитым подъелдыкиваниям привыкла: просто научилась их игнорировать. Поэтому кинулась ему на шею и принудила лечь обратно.

— Хрисонопуло, мне работать надо.

— Ну полежим ещё пять минуточек! — взмолилась я.

— Две минуты. И не рассчитывай что-то за эти две минуты у меня выпытать.

— Зачем мне что-то у тебя выпытывать? — не поняла я. — Полежим молча.

— С тобой могло бы быть даже неплохо, — похвалил он, — не будь ты такой двуличной сволочью.

— Да не такая-то я и сволочь, — удивилась я. — Ну ты мизантроп чёртов. Ещё и параноик к тому же. Греческий мизантроп и параноик из гадостного и вражеского Евросоюза. Мерзкий Вася! Наимерзейший. Архимерзкий Васёк! Дрянной Васька — вот ты кто!

Такуди сковал меня одной богатырской рученцией, чтобы не удалось вырваться или отвертеться, а другой — хладнокровно и методично отщёлкал мне своими жилистыми деревянными пальцами по лбу десять довольно болезненных щелчков; затем насмешливо чмокнул в горящий лоб, унимая боль. Любые его поцелуи подчиняли меня и лишали остатков всякой воли; поэтому я, моментально выкинув из головы его оскорбления, задремала от любовной усталости у него на груди. Он тоже ненадолго отключился, судя по ровному дыханию; но проснулась в постели я уже одна — он опять работал за запертой дверью.

Причём я бы даже не поручилась, за какой именно: в доме обычно заперты бывали все двери, и звуки не всегда выдавали местоположение моего странного греческого любовника.

**************************************************************************************

Сейчас мне стало очевидно то, что тогда за романтическим флёром даже не приходило в голову: Такуди был уверен, что «разоблачил шпионку». И вёл какую-то свою игру. Это уж без сомнений. А я — наивная дура — стала чьим-то орудием, меня попросту подставили.

Я подозревала — кто; но не подозревала, зачем, в какой игре я прохожу пешкой, и как мне доказывать собственную непричастность.

…Когда в страшной тревоге меня после законного звонка навестили Жанна и её отец — Сергей Костелаки — я предложила им идею:

— Ребята, надо действовать в двух направлениях. Во-первых — доказать, что видео, где я шурую в лаборатории Такуди, сфабриковано.