Книга Сквозь предательство к тебе, страница 92 – Аврора Ланская

Я смотрела на эту женщину, которая меня родила, и не могла поверить своим ушам.

Степень ее наглости, степень ее цинизма пробила даже то дно, на котором она находилась в моем представлении.

Она выгнала меня умирать. Она знала, что я больна. Она втаптывала меня в грязь, защищая любовницу моего мужа. А теперь она пришла сюда, в элитную клинику, чтобы просить деньги у человека, которого она сама поливала грязью пять лет назад.

Чтобы спасти квартиру, купленную на мою кровь и пот.

— Дай угадаю, — я медленно, чеканя каждое слово, подошла к ней вплотную. — Настя не захотела идти со мной разговаривать, да?

Мать отвела взгляд.

— Настеньке тяжело… Она в депрессии. Она так ошиблась…

— Она не ошиблась, мама. Она целенаправленно спала с моим мужем четыре года, — мой голос стал ледяным, как жидкий азот. — А ты стояла на стреме и прикрывала их. Вы жрали мою зарплату. Вы тянули из меня жилы.

Я нависла над креслом.

— А помнишь тот вечер, мама? Тот вечер, когда шел дождь?

Мать вжалась в спинку кресла. Ее губы задрожали.

— Оксаночка, ну не надо…

— Нет, мы вспомним, — жестко оборвала я. — Я стояла перед тобой в грязной форме скорой помощи. А ты была в дорогом пальто. Которое купила на мои деньги. И ты сказала мне в лицо, что я — пустоцвет. Что я бракованная, как выжженная земля. Что Артему нужен нормальный наследник. Помнишь?

— Я не со зла! — заскулила мать. — Я просто хотела защитить Настю!

— И ты защитила, — я выпрямилась. — Ты выбрала свою дочь. А я для тебя перестала существовать.

Я отошла от нее на два шага. Воздух в палате казался наэлектризованным. Моя спина была прямой, а голос звучал абсолютно ровно.

— Так вот, мама. У пустоцветов не просят денег. У бракованных женщин не просят помощи.

Мать побледнела.

— Оксана… ты не можешь так поступить. Мы же твоя семья! Там маленький ребенок! Мой внук!

— Ваша семья — это Артем. Идите и просите у него.

— Он в тюрьме! — истерично закричала мать, вскакивая с кресла. — Его вчера закрыли в СИЗО! За мошенничество! Нам не к кому больше идти! Если ты не дашь нам денег, мы окажемся под мостом!

— Значит, будете жить под мостом, — абсолютно спокойно, без единой эмоции на лице, ответила я.

Мать задохнулась.

Она смотрела на меня так, словно видела впервые в жизни. В ее глазах шок смешивался с осознанием того, что ее любимый манипулятивный прием — давить на жалость — больше не работает.

Кнопка сломалась. Я перерезала провода.

— Ты… ты чудовище, — прошипела она, и ее лицо исказила уродливая, злобная гримаса. Маска раскаяния слетела мгновенно. Передо мной снова стояла та самая стервозная баба, которая ненавидела меня всю жизнь. — Ты злопамятная, жестокая дрянь! Ты всегда завидовала Настеньке! И теперь ты мстишь!

— Я не мщу, — я пожала плечами. — Мне просто абсолютно, тотально на вас наплевать. Я не дам вам ни копейки денег моего мужа. Я не заберу заявление из суда. Квартиру продадут, долги Артема погасят, а вы останетесь с тем, с чем пришли. С нулем.

Я подошла к прикроватной тумбочке и нажала кнопку вызова охраны.

— Слава, зайдите.

Дверь тут же открылась. Охранник возник на пороге, словно скала.

— Выведите эту женщину, — не глядя на мать, приказала я. — И передайте на пост внизу: чтобы духу ее и ее младшей дочери в этой клинике больше не было.