Книга Сквозь предательство к тебе, страница 41 – Аврора Ланская

Мы целовались так, словно завтра не наступит. Словно мы пытались вдохнуть друг в друга жизнь.

Его горячий язык собственнически вторгся в мой рот, сплетаясь с моим. Вкус его губ — терпкий, знакомый, мужской — окончательно снес мне крышу. Я забыла о диагнозе. Забыла о клинике. Забыла о том, что еще утром стояла у подъезда, унижаясь перед Артемом.

Был только Максим. Мой мужчина. Мой защитник.

Он с силой оторвался от моих губ, тяжело дыша. Глаза его потемнели, зрачки расширились так, что почти затопили серую радужку.

— Оксанка... — прохрипел он, покрывая сумасшедшими, обжигающими поцелуями мою шею, челюсть, скулы. — Моя... Ты только моя. Я больше никому тебя не отдам. Ни Артему, ни смерти. Слышишь?

— Не отдавай, — выдохнула я, запрокидывая голову и отдаваясь этим ощущениям. — Пожалуйста, Максим... Спаси меня.

Он поднял голову и посмотрел на меня взглядом, в котором полыхал настоящий пожар.

— Я вырежу эту дрянь из твоего тела своими руками, — поклялся он, сжимая мое лицо в ладонях. — А потом мы сотрем в порошок всех, кто посмел тебя обидеть.

Я верила ему. Каждой клеточкой своего измученного тела.

Старые чувства вспыхнули с такой разрушительной силой, что я поняла — пути назад нет. Мы вместе пройдем через этот ад. И мы обязательно победим.

В пентхаусе стояла чудовищная, тошнотворная вонь.

Смесь перегара, застарелого пота и свернувшейся крови. Этот запах пропитал дорогие шелковые шторы, въелся в кожаную обивку дивана и, казалось, осел прямо у меня в легких.

Я зажала нос ладонью и брезгливо перешагнула через пустую бутылку из-под элитного виски, которая валялась прямо посреди гостиной. Рядом валялась еще одна. И еще.

Артем лежал на диване, раскинув руки.

Мой красивый, успешный, лощеный Артем, ради которого я пошла на предательство собственной сестры.

Сейчас он выглядел так, словно его переехал асфальтоукладчик.

Его лицо представляло собой одно сплошное месиво. Нос раздут до невероятных размеров, свернут набок и заклеен какими-то грязными пластырями. Под обоими глазами налились огромные, черно-фиолетовые синяки. Губа разбита. Дорогая рубашка, в которой он вчера уехал «решать дела», была заляпана бурыми пятнами крови.

Он храпел так громко, что у меня звенело в ушах.

Я смотрела на него, и внутри меня поднималась волна жгучей, невыносимой ненависти.

Три дня.

Прошло всего три дня с тех пор, как мы выгнали Оксанку, уверенные в своей победе. Три дня, как моя жизнь должна была превратиться в настоящую сказку. Я ведь думала, что сорвала джекпот. Думала, что теперь эти квадратные метры, эти дорогие рестораны и безлимитные кредитки будут принадлежать только мне.

А что в итоге?

В итоге моя «сказка» валяется на диване, пуская слюни, и пьет не просыхая.

Я подошла к дивану и со всей силы пнула его по ноге.

— Вставай, животное! — завизжала я, срывая голос. — Вставай, я кому сказала!

Артем замычал, заворочался и с трудом разлепил один заплывший глаз.

— Чего тебе?.. — прохрипел он, хватаясь за разбитое лицо. — Отстань, Настя... Башка раскалывается.

— Башка у него раскалывается! — я схватила диванную подушку и с размаху ударила его по груди. — Ты время видел?! Три часа дня! У нас дома жрать нечего! Данька плачет, просит новые машинки, а ты все деньги, что у нас были в наличке, спустил на это пойло!