Книга Сквозь предательство к тебе, страница 4 – Аврора Ланская

Мальчика, чьи огромные, испуганные карие глаза были точной, стопроцентной копией глаз Артема.

Настя подбежала к дверям и резко затормозила, налетев на спину Артема. Она выглянула из-за его плеча.

Наши взгляды встретились.

Настя побледнела так резко, что я испугалась, что она сейчас упадет в обморок прямо с ребенком на руках.

Она судорожно втянула воздух, сильнее прижимая к груди всхлипывающего мальчика.

— О-оксана? — прошептала моя сестра, пятясь назад, словно увидела привидение.

— Т-тетя Сюша? — пролепетал мальчик, глядя на меня горящими от температуры глазами.

Тишина в коридоре стала оглушительной. Густой. Тягучей, как смола.

Я стояла на пороге их идеального мира в своей грязной, провонявшей чужой болью форме.

Мой муж.

Моя сестра.

И их ребенок. Ребенок, которого, судя по возрасту, они зачали как раз в тот год, когда я бегала по врачам, глотая гормональные таблетки и рыдая ночами от безысходности.

Пол под ногами качнулся. Мир, который я так старательно строила, который берегла и ради которого жила, в одну секунду рухнул, разлетевшись на миллион острых, режущих осколков.

И каждый из этих осколков впился мне прямо в сердце.

Время остановилось.

Оно просто замерло, превратившись в густую, липкую патоку. Я смотрела на своего мужа, на свою родную сестру и на ребенка, который был живым доказательством их предательства.

Трехлетний мальчик.

Значит, это началось не вчера. Не месяц назад. Это длилось годами. Пока я бегала по клиникам, глотая слезы и гормоны, пока я умоляла небеса послать нам с Артемом малыша… мой муж уже нянчил своего ребенка. От моей сестры.

Воздух в коридоре роскошного пентхауса вдруг стал раскаленным. Мне не хватало кислорода. Легкие горели, а в ушах стоял пронзительный, нарастающий звон.

— Оксан… — хрипло выдавил Артем, делая шаг ко мне. Его лицо перекосило от паники. — Это… это не то, что ты думаешь. Я все объясню.

— Не то, что я думаю? — мой голос прозвучал так тихо и чуждо, словно принадлежал не мне. — А что я должна думать, Тем?

Но договорить я не успела.

Мальчик на руках у Насти вдруг выгнулся дугой. Его маленькое личико посинело, глаза закатились, оставляя видными лишь белки. Ручки и ножки начали мелко, страшно дергаться в приступе фебрильных судорог.

— Данечка! — истошно, на ультразвуке закричала Настя, едва не выронив ребенка. — Тема, он умирает! Сделай что-нибудь!

— Господи! — Артем заметался, хватаясь за голову.

Мое разбитое на миллион осколков сердце вдруг замерло, а потом включился холодный, отточенный годами профессионализм. Я больше не была преданной женой. Я была фельдшером скорой помощи. И на моих глазах умирал пациент.

— Положи его на диван! Быстро! — рявкнула я так, что хрустальные подвески на люстре, казалось, задрожали.

Настя впала в ступор, прижимая бьющегося в судорогах ребенка к себе.

Я шагнула вперед, грубо оттолкнула Артема с дороги и вырвала мальчика из рук сестры.

— На спину не класть! — скомандовала я самой себе, укладывая малыша на роскошный кожаный диван белого цвета.

Я мгновенно повернула его на правый бок, чтобы он не захлебнулся рвотными массами или слюной, если начнется рвота. Запрокинула его маленькую голову чуть назад, обеспечивая проходимость дыхательных путей.

— Он не дышит! Оксанка, он не дышит! — рыдала Настя, падая на колени возле дивана.