Книга Сквозь предательство к тебе, страница 2 – Аврора Ланская

В комнате отдыха на продавленном диване спал фельдшер со второй бригады, накинув на лицо куртку. Возле стола сидела диспетчер Зинаида Петровна — тучная женщина с ярко накрашенными губами, нервно щелкая мышкой.

— Смирнова! — рявкнула она, заметив меня. — Только не раздевайся.

— Зинаида Петровна, имейте совесть, — взмолилась я, останавливаясь на пороге. — Мы шесть часов без заезда. Я даже в туалет не ходила. Дайте хоть чашку чая выпить!

— Чай потом попьешь, Смирнова. У меня вызов горит! Красный код!

Сон и усталость как рукой сняло. Красный код — это всегда экстренно. Это угроза жизни.

— Что там? — я мгновенно подобралась, профессиональные инстинкты взяли верх над измученным телом.

— Ребенок. Три года. Судороги на фоне высокой температуры. Температура не сбивается, мать в истерике. Элитный поселок «Изумрудная долина», адрес я тебе на планшет скинула. Лети, Оксанка, мальчонка там совсем горит!

Сердце пропустило удар. Дети.

Вызовы к детям всегда давались мне тяжелее всего. Не только потому, что это огромная ответственность, но и потому, что каждый такой вызов бил по моим самым больным, самым незаживающим ранам.

Я бесплодна.

Этот диагноз прозвучал два года назад как приговор. Три года попыток, десятки врачей, болезненные процедуры, море пролитых слез на плече у Артема. И финальный вердикт профессора в дорогой клинике:«Мне очень жаль, Оксана Николаевна. Естественным путем вы забеременеть не сможете. Да и ЭКО в вашем случае — огромный риск с минимальными шансами».

Артем тогда сказал, что ему все равно. Сказал, что любит меня, а дети… ну, значит, не судьба. Поживем для себя.

Но я видела, как гаснет его взгляд, когда на улице он смотрел на молодых отцов с колясками. Я чувствовала, как он отдаляется. Моя вина перед ним съедала меня заживо каждый день. Я не смогла дать ему самое главное — наследника.

Именно поэтому я брала суточные дежурства одно за другим. Чтобы не сидеть в пустой квартире. Чтобы не сойти с ума от тишины, в которой никогда не зазвучит детский смех. Чтобы спасать чужих детей, раз уж не могу родить своего.

— Уже бегу! — крикнула я Зинаиде Петровне, подхватывая тяжелый оранжевый чемодан с медикаментами, который даже не успела поставить на пол.

Я вылетела обратно под дождь.

— Михалыч, заводи! — закричала я, открывая дверь машины. — «Изумрудная долина»! Ребенок, судороги, мигалки на полную!

Михалыч не задал ни одного вопроса. Двигатель взревел, и наша побитая «Газель» с воем сорвалась с места, разрезая ночную тьму проблесковыми маячками.

Мы летели по мокрым улицам, игнорируя светофоры. Я открыла планшет, вчитываясь в карту вызова.

Мальчик, 3 года. Температура 40.2. Судорожный синдром. Аллергий нет.

— Готовь литическую смесь, Оксан, — крикнул Михалыч с переднего сиденья. — Долетим минут за десять, дороги пустые!

Я кивнула самой себе, щелкнула замками на чемодане и привычными, отточенными до автоматизма движениями начала набирать в шприц препараты. Анальгин, супрастин, но-шпа. Дозировка строго по весу. Руки больше не дрожали, усталости не было. Был только чистый адреналин и пульсирующая мысль:только бы успеть.

«Изумрудная долина» встретила нас высоченным кованным забором и шлагбаумом.

Охранник в будке, увидев мигалки, мгновенно поднял стрелу, и мы влетели на территорию элитного жилого комплекса.