Книга Предатель. Ребенок от подруги, страница 35 – Юлия Василевская

— Замужем, — киваю я, — дочь растет. Не стоит говорить словоохотливой даме о том, что я развожусь, а то последуют долгие расспросы и советы.

— Это хорошо, — одобрительно кивает тётя Маша, — со Светланой так и дружите?

— Общаемся, — уклончиво отвечаю я.

— Ты бы поменьше с ней общалась, — немного помолчав, неожиданно произносит бывшая соседка.

— Почему? — удивляюсь я.

— Ну ты понимаешь, не в моих это правилах людей обсуждать… — начинает мяться добрая женщина, но я же вижу, что ей, страсть как хочется, высказать свое мнение.

— Я никому, тётя Маш, да и не сильно мы и дружим, если честно…

— Понимаешь, Кира, ты девочка добрая, совестливая, а Света… ну нехорошая она, злая, завистливая. Галину, мать свою, ни во что не ставит. Дитенка без мужа родила и подкидывает матери, на несколько дней исчезает, а Галя же уже не в том возрасте. Наработалась она за всю жизнь, куда ей с малым-то?

— И куда она исчезает? — спрашиваю я.

— Знамо дело, к мужикам, — неодобрительно поджимает губы, — куда же еще ей бегать.

— Вот как, а ребенка от кого родила, знаете?

— Галя говорила, от иностранца какого-то, только Света запретила ей об этом рассказывать, крепко накрепко. Это секрет! Ты уж меня не выдавай.

— Ни за что! — обещаю я, — пора мне, тётя Маш, на работу.

— Ну иди, Кирочка, да вот адрес не забудь.

Я беру листочек и кладу в карман.

— А тебе Галина-то зачем нужна? — спрашивает она меня вдогонку.

— Так поздравить ее хотела с днем пожилого человека, — кричу я и поскорее спускаюсь по лестнице.

Вот как значит? Иностранец присутствовал? И Светка Матвея матери подкидывает, очень интересно. Может, Матвей не Макса? Я вспоминаю улыбку мальчика. Нет, слишком похож, но что же тогда Светка затеяла?

Я стучу в старую, покосившуюся дверь, краска с которой давно облупилась, обнажая серую древесину. Жду, пока на пороге появится Галина Сергеевна. В памяти тут же всплывает её образ — строгая прическа, вечный запах яблок и мятного чая. Но теперь передо мной стоит совсем другая женщина. Сгорбленная, в мятом домашнем халате, с тусклым взглядом, она кажется призраком самой себя. Что стало с волевой женщиной, которая в одиночку вырастила дочь, попыталась дать ей хорошее образование и лучшую жизнь?

— Здрасьте, теть Галя, — произношу я, заставляя себя улыбнуться, хотя внутри всё сжимается от жалости.

— Кира! Вот это да! Проходи, проходи, солнышко, — приглашает она, и я перешагиваю порог.

В нос бьёт запах затхлости и старости. Когда-то в её доме всегда было чисто, уютно, пахло свежей выпечкой и травяным настоем.

— Как вы тут? — спрашиваю, боясь даже осматриваться, чтобы не выдать своё потрясение.

Галина Сергеевна опускается на продавленный диван.

— Да вот, живу… Как видишь, Кира, всё не то, что раньше, — вздыхает она. — Светлана мою квартиру отобрала, всё продала. А меня сюда заселила… Никак не привыкну. Обещала, что скоро лучше заживём, а оно вон как…

Я сглатываю, чувствуя горький ком в горле. Светка всегда была своенравной, но чтобы так обойтись с родной матерью?

— Света забрала вашу квартиру? — переспрашиваю я. Плакать хочется от такой несправедливости. Галина Сергеевна всегда для Светки старалась, лишнего кусочка не съест, всё ей.

— Забрала, — повторяет Галина Сергеевна, её голос наполняется горечью. — И продала… А меня сюда сослала. В углах крысы бегают, а я даже спать спокойно не могу. Ох, Кира, никогда бы не подумала, что доживу до такого.