Книга Ловелас. Том 6, страница 94 – Илья Взоров

Ларри слушал, хмурясь.

— Представь себе, — продолжал я, — что твоя жизнь — это дорога. Длинная. И ты за рулём. Всегда за рулём — ты один. А по пути подсаживаешь попутчиков. Сначала родители — учат тебя держать руль. Потом школьные друзья, первая любовь, приятели, женщины, партнёры по делу. Кто-то едет с тобой долго. Кто-то выходит на ближайшей остановке. А кто-то, — я посмотрел на него, — просит остановить машину после первой же серьёзной поломки. И выходит. Как твоя Дженет.

Он дёрнулся, но промолчал.

— И на её место потом сядут другие. Люди, которых ты сегодня даже не знаешь. Так устроено, Ларри. Пассажиры меняются. А дорога — продолжается. И есть только один человек, который не выйдет из твоей машины никогда, до самого последнего поворота. Знаешь кто?

— Кто?

— Ты сам. Ты сам, Ларри. Единственный, кто с тобой от первого дня до последнего.

— А если, — тихо спросил он, — если я как раз с собой-то и не умею? Если мне одному — хоть в петлю?

— Вот! — я ткнул в него пальцем. — В этом всё и дело. Если после ухода человека тебе кажется, что вместе с ним рухнул весь твой мир, — значит, ты слишком долго жил его интересами. Чужими. И забыл выстроить отношения с самим собой. Ты Дженет свою сделал центром вселенной — и теперь, когда центр выпал, вся вселенная посыпалась. А надо было центр держать в себе.

Ларри отхлебнул виски, задумался.

— Но ведь семья, — сказал он. — Ну вот женился бы я на ней, дети… это же тыл. Опора. На всю жизнь.

— Ещё одна красивая иллюзия, — покачал я головой. — Самая опасная, между прочим. Мужики верят, что штамп в паспорте и дети — это пожизненная страховка от одиночества. А это не страховка. Любые отношения живут ровно до тех пор, пока обе стороны хотят их сохранять. Женская любовь, Ларри, — штука практичная, мы с тобой об этом уже говорили. Женщина держится за мужчину, пока он силён, полезен, пока даёт ей то, что ей нужно, — опору, статус, спокойствие. Это не хорошо и не плохо, это просто природа, так уж всё устроено. И дети вырастают, разъезжаются, живут свою жизнь и ничего тебе не должны сверх того, что сами захотят дать. Так что строить всю жизнь на надежде «кто-то будет рядом навсегда» — гиблое дело. Люби семью, вкладывайся в неё, но опору держи в себе. Всегда.

— Мрачно ты как-то, — пробормотал Ларри.

— Не мрачно. Трезво. — Я подался вперёд. — Слушай главное, Ларри, ради этого и вся лекция. Твоя способность жить одному — это и есть мерило твоей свободы. Понимаешь? Пока ты боишься остаться один, тобой легко управлять. Тебе достаточно намекнуть — уйду, брошу, разлюблю, — и ты уже поступаешься собой, принципами, гордостью, лишь бы не остаться в пустой квартире. Так тебя и держали в узде раньше. Больше скажу. Так держат в узде миллионы мужиков. Чем сильнее человек боится одиночества, тем он послушнее, тем легче его вести на верёвочке.

— И что делать?

— А вот как перестанешь бояться быть одному — тогда с тобой начнёт происходить удивительная штука. — Я улыбнулся. — Ты вдруг спокойно посмотришь на всё это. Перестанешь цепляться за людей любой ценой. Перестанешь выпрашивать внимание и одобрение. И начнёшь сам выбирать, кого пускать в свою машину, а кого высаживать на обочине. И знаешь, что самое смешное? Вот таких мужиков — которым и одному нормально — как раз больше всех и уважают. И женщины к ним тянутся сильнее всего. Потому что от них веет силой, а не отчаянием. Они начинают отношения не потому, что подыхают в одиночку, а потому, что нашли кого-то достойного, с кем захотелось разделить дорогу. Чуешь разницу?