Книга Ловелас. Том 6, страница 13 – Илья Взоров

— Дальше — Японская.

Эта дышала покоем: татами, низкое ложе под лёгким балдахином, раздвижные перегородки-сёдзи из рисовой бумаги, бумажные фонари с медовым светом, ветка сакуры в узкой вазе и большая шёлковая ширма с журавлями в углу. На стене фактурная картина-гравюра в японском стиле, с самураями, горой Фудзи. Пахло сандалом.

— Потом Египетская, — она вела меня дальше. — Тут наши киношники развернулись от души. Большой опыт после этих фильмов-пеплумов про Марка Антония, Клеопатру…

Древний Египет был роскошен и мрачноват: стены расписаны под иероглифы и тростниковые заросли, ложе на золочёных львиных лапах, у изголовья, встроенные в стену — две статуи: кошка Бастет и золотая погребальная маска фараона с глазами, подведёнными чёрным. В углу — высокая ваза-канопа, светильники в форме лотосов. Не хватало только мумий в саркофагах…

— И последняя — Греческая. Античность.

Эта была светлой и благородной: белые колонны-полуколонны вдоль стен, драпировки, ложе в виде римского клиния, у стены — мраморный бюст какого-то бога с пустыми белыми глазами, амфоры, роспись с меандром по карнизу.

— Богато, — оценил я искренне. — Молодец, Полли. Тут прямо съёмочный павильон какой-то.

— Это всё не главное, — она усмехнулась, и в глазах зажёгся профессиональный огонёк. — Главное покажу сейчас. Ради чего всё, собственно, и затевалось.

Она подошла к торцу коридора, к большому, во всю стену гобелену, отвела его край — и за ним обнаружилась стена. Я с удивлением посмотрел на Адлер. Та лишь подмигнула, нажала скрытую защёлку и в стене обнаружилась тайная дверь. Она подалась внутрь, и мы оказались в узком, тёмном проходе, тянувшемся вдоль всех четырёх комнат, — что-то вроде потайного коридора между фальшивой и настоящей стеной.

— И сколько народу знает про этот тайный коридор? — поинтересовался я.

— Лишь один ремонтник, из мексов. Я заплатила ему столько, что он счастливый, тут же уехал обратно на родину.

Проход был тесный, но продуманный: пол застелен мягким, чтобы глушить шаги, по стене шла электрическая разводка с лампочками. И через равные промежутки — напротив каждой комнаты — оборудованные посты. У каждого на треноге стоял фотоаппарат, нацеленный в стену, а в самой стене на уровне глаз был проделан крохотный глазок.

— С той стороны его не видно, — пояснила Полли вполголоса. — В каждой комнате зрачок объектива замаскирован под своё. В Китайской — это середина иероглифа над кроватью, точка в узоре. В Японской — картина-гравюра. В Египетской — глаз кошки Бастет у изголовья. И так далее.

Я наклонился к глазку Китайской комнаты, заглянул. Открывался полный, во всё ложе обзор — как на ладони. Объектив фотокамеры легко входил в глазок.

— А щелчок затвора? — спросил я. — Не выдаст? В комнате же тишина, любой звук слышен.

— Об этом я подумала первым делом, — Полли любовно похлопала аппарат по корпусу. — Тут не обычная камера. Это «Минокс». Слыхал? Шпионская штучка, ещё довоенная — их все разведки мира обожают. Взвод и затвор беззвучные. И при свечах снимает прекрасно, я проверяла.

Я мысленно присвистнул. Молодец, Адлер. Всё продумала. Прямо чувствуется отечественная школа разведки.

И тут же, по вечной своей привычке заглядывать за горизонт, поймал себя на сожалении. Эх, жаль, что киноаппаратура нынче ещё несовершенна — громоздкая, шумная, прожорливая до света, в такой глазок не спрячешь. А будь у меня сейчас компактная тихая кинокамера — мы бы снимали не карточки, а живое движущееся видео. Да ещё со звуком. Вот это был бы материал так материал. Но ничего. Прогресс не стоит на месте — а я-то, в отличие от прочих, знаю, куда он идёт.