Книга Детектив с небес, страница 22 – Ли Тонвон

Юн Чихо достал из кармана шприц и ампулу.

«Идеалисты меня осудят, наверное. Поднимут шум из-за пустяковых ошибок. Но смогут ли они отрицать все то, что я сделал за это время? Знаешь, как много писем с благодарностями я получил? Ведь и ты говорил, что благодарен мне».

Набрав в шприц лекарство, Юн Чихо схватил трубку капельницы, присоединенной к запястью Чон Хёсока.

«В этот раз помочь мне должен ты. Ради прекрасного будущего».

Когда он уже собирался ввести иглу в трубку, дверь палаты внезапно отворилась.

— О, врач здесь?

Стремительно войдя в палату, кто-то остановился у той же кровати. Юн Чихо замер как вкопанный. Раздался знакомый голос:

— Скажите, как его состояние?

— Нужно еще понаблюдать, – ответил председатель, убирая шприц в карман.

Он открыл дверь, но покинуть палату не успел.

— Здравствуйте, Юн Чихо. Пришли его навестить? – проговорил Ю Чинсин.

Председатель колебался. Из-за спины снова донесся вопрос:

— Но почему же вы в медицинском халате?

Юн Чихо оглянулся и увидел Сон Йохана, смотревшего на карман, в котором он держал руку. Это однозначно выглядело подозрительно.

— Мы, конечно, решили охранять палату на всякий случай, но вот уж не знали, что вы до такого опуститесь.

Как только следователь протянул руку, Юн Чихо поспешно вынул шприц и, сжимая его, переводил взгляд то на Сон Йохана, то на Ю Чинсина. Шприц имелся всего один, бежать было некуда. Готовый разрыдаться председатель крепко зажмурился и, воткнув иглу себе в плечо, тут же медленно осел на пол.

10

Чон Хёсок думал, что очнется уже в аду. Однако, придя в себя, разглядел лишь белый потолок. Он закрыл ненадолго глаза, а когда открыл снова, увидел врача и медсестру; еще раз закрыл и открыл – появилось лицо дочери. Она плакала. Болела голова, и кто-то положил ему на лоб ладонь. Тепло. Лица он не видел, но прикосновение было знакомым. Чон Хёсоку хотелось извиниться перед женой и дочерью, но губы не двигались.

Когда он наконец смог говорить, к нему пришли двое мужчин. Они рассказали ему о событиях, произошедших, пока он лежал без сознания.

— Это как рак, который обнаружили слишком поздно. Он уже дал метастазы, и сделать ничего нельзя… – Так Ю Чинсин объяснил состояние Юн Чихо.

Миру открылись все его злодеяния: злоупотребление служебными полномочиями, нарушение трудового законодательства, хищения, слежка за сотрудниками и прочее. Естественно, начались разговоры и о том, что на самом деле произошло двадцать пять лет назад, и о возможной причастности Юн Чихо к смерти Ку Вонджуна.

— Юн Сибён был для меня кошмарным сном. А Юн Чихо стал злодеем пострашнее брата. Но я хуже их всех, – признался в слезах Чон Хёсок. – Я предал Ку Вонджуна за деньги. На них я учился, покупал маме лекарства, кормил сестренку. – Он взглянул в окно. – Когда стояла хорошая погода, я вспоминал о нем, несправедливо запертом за решеткой. Когда ел что-то вкусное, думал о том, чем его кормят в тюрьме.

Чон Хёсок ходил на консультации к психотерапевту, жил на транквилизаторах и снотворных.

— Жена спрашивала, не мерещатся ли мне призраки. А мне мерещилось другое. Каждый день в зеркале я видел преступника, который предал человека, взявшего на себя мою вину. Видел лицемера, который не стыдился рассказывать детям о красоте поэзии. В конце концов я осознал, что должен выговориться.