Книга Семь рыцарей для принцессы, страница 15 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Берт раздраженно мотнул головой:

— Соперники не совпадали по уровню мастерства, в смысле, по уровню знаний. Их нельзя было ставить в пару.

— Но правила есть правила, — отрезал учитель. — Проигравший должен выполнить желание победителя.

Берт перевел беспомощный взгляд на соседа. Герман сидел, прикрыв глаза, будто размышлял. Потом резко поднялся и повторил:

— Я хочу, чтобы он принес извинения.

Ролан тоже встал из-за стола и уперся в него дрожащими от злости руками.

— Ни за что!

— Я жду извинений.

— Отвали, урод!

Берт кусал губы и оттягивал рукава своей полосатой кофты — нелепый и неуместно пестрый посреди одетых в темно-синюю форму учеников. Но его все равно точно не замечали.

Учитель Кишман самоустранился, наблюдая конфликт со стороны. Берт неловко мялся с ноги на ногу, как вдруг Герман почувствовал знакомый привкус вишни на языке. Берт очень хотел, чтобы все успокоились, так сильно хотел, что это снова началось — в голове стало легко-легко, тело наполнилось приятным теплом. Герман моргнул, быстро приходя в себя, но, к удивлению воспрянувшего духом Берта, продолжил яростную перепалку.

— Я тебя в порошок сотру! — рычал Ролан.

— Сначала рискни ко мне подойти.

— Сам рискни!

Альберт кулаком утер выступившие слезы. Хотелось крикнуть — ну кто-нибудь, остановите их!

Дверь резко распахнулась, и в аудиторию влетел учитель Гротт. Разумеется, Альберт этого знать не мог, а вот Герман его сразу узнал. Старомодный сливового цвета камзол из дорогого бархата, белоснежная рубашка с кружевным жабо и рубиновой брошью, узкие брюки и высокие черные сапоги. Импозантный, но не слишком подходящий для учителя вид.

Гротт быстро оценил ситуацию и набросился на Кишмана с упреками:

— Что тут происходит, Са… учитель Кишман? Шум стоит на весь коридор. Это все-таки военное училище, а не курятник! Потрудитесь объяснить, что вы тут устроили?

Герман поморщился, а Берт сел на место, чтобы не торчать посреди аудитории одинокой каланчой. А Савелий меж тем не спешил оправдываться:

— Обычная проверка на вшивость. Ты… вы же меня знаете. Крайне полезная практика, кстати, советую взять на вооружение.

И, хохотнув, Савелий хлопнул Вальтера по плечу.

— Если вы читали личные дела, — почти прошипел Гротт, не обращая внимания на вытянувших шеи курсантов, — то знаете, что ваши, с позволения сказать, “практики” могут сильно навредить некоторым из поступивших. Я все-таки добьюсь для вас дисциплинарного наказания, декан.

Вальтер Гротт некоторое время молча смотрел ему в глаза, потом развернулся и поднялся наверх, к последнему из занятых рядов, громко спросив на ходу:

— Кто начал спор?

— Он! — палец Ролана уверенно ткнул в сторону Германа. — И у меня куча свидетелей.

Взгляд Вальтера остановился на Германе.

— Это так?

— Нет, — Герман поднялся. — Просто так вышло, что я умнее. Вот и все.

Гротт поправил очки на переносице и чуть заметно скривился:

— И считаете, что это то, чем стоит гордиться?

— Я приложил к этому много сил, — спокойно возразил Герман. — Да, я считаю это поводом для гордости.

Отвечая таким образом, он пытался просканировать учителя, но столкнулся с полным эмоциональным вакуумом. Или Гротт умело защищался, или чувств у него вовсе не было, впрочем, за свою недолгую жизнь Герман убедился, что они есть абсолютно у всех, и мало у кого хорошие.