Книга Семь рыцарей для принцессы, страница 11 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Альберт оговорки не заметил, уже вовсю разглядывая широкий коридор с высокими арочными потолками, в который они попали, поднявшись на четвертый этаж крыла «Г». Каждые метров пятьдесят из стен выступали ребра полуколонн, и казалось, что находишься не в здании, а внутри гигантского рыбьего скелета. По обеим сторонам мягко мерцали магические огни, заключенные в изящный каркас из металла и стекла. Дверные проемы учебных кабинетов тоже были высокими и стрельчатыми, как в рыцарских замках из книг, которые в детстве обожал Герман.

— Туда, да? — Берт первым заметил и указал на дверь с чуть приоткрытой створкой. — Лекционная 411?

Герман кивнул и, притормозив, наглухо застегнул форменный темно-синий китель с посеребренными пуговицами. До начала занятий оставалось еще четверть часа, которые он, похоже, предпочел бы провести подальше от шумных сокурсников, но Альберт любил общение. Герман обошел друга и первым толкнул дверь.

— Явился!

Берт вздрогнул, подавляя детское желание спрятаться за спину Германа. Просторное помещение с уходящими ввысь рядами столов было почти наполовину забито учениками. Они шумно переговаривались, смеялись, делились впечатлениями, пока не услышали скрип и шаги вновь прибывших. И одновременно затихли и уставились на них. В наступившей тишине громкий голос Ролана, все еще переживающего свой утренний позор, прозвучал по-особенному истерично.

— Хочешь испортить нам первую лекцию?

Плечи Германа напряглись, и Берт беспомощно отступил на шаг. Его поведение было расценено неправильно.

— Да, красавчик, — одна из немногих сидящих здесь девушек хихикнула. — Отойди от него подальше, пока мозги на месте.

Много ума не нужно, чтобы понять — Германа мало кто любил. И Берт тоже это сразу понял, только вот почему — до него никак не доходило.

— Привет! — он вышел вперед, загораживая его собой. — Меня зовут Альберт Кельвин, но лучше просто Берт.

Он улыбнулся, чувствуя, как потихоньку снижается накал страстей в аудитории. Быть может, когда-нибудь удастся вспомнить, как это получается, но еще в городе, до злосчастного поступления, Берт сообразил, что его-то люди очень даже любят. Нужно просто им улыбаться, и все будет хорошо.

— Тебя никто не спрашивал! — рявкнул Ролан, но сидящий рядом с ним Вуди уже не спешил активно поддакивать. Да и сам Ролан почему-то больше не хотел устраивать скандал, поэтому расслабленно откинулся на спинку скамьи и бросил уничижительно: — Придурки…

Герман схватил Берта за рукав неуместно пестрой кофты в рыже-черную широкую полоску и потащил наверх, на самый последний из занятых рядов. Расположившаяся там парочка тут же поднялась и пересела подальше.

Герман решил, что комедию пора заканчивать.

— Даже не пытайся с ними подружиться, — прошипел он на ходу, толкая Берта на скамейку и присаживаясь рядом. Получилось слишком резко и даже немного грубо. Лиловые глаза Альберта сразу влажно заблестели, но Герман и так долго сдерживался. Легкая мигрень, которую до этого времени удавалось игнорировать, списывая на усталость, сдавливала виски. Кругом было слишком много негатива, он витал в воздухе, точно ядовитые испарения, и Герману приходилось этой дрянью дышать. Грудь распирало от не принадлежащих ему эмоций, кончики пальцев подрагивали, в голове на разные лады звенели колокола.