Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 108 – Мария Дубинина, Сора Наумова

От облегчения аж замутило, и Хаято вывалился на поляну, вспугнув стайку голубовато-белых огоньков.

— Нашел!

Ишинори вздрогнул и поднял голову. Встревоженные внезапным появлением чужака, огоньки замельтешили вокруг него, отражаясь в глазах, отчего они сами казались двумя светлячками.

— Что ты тут делаешь? – строго спросил он. – Ты следил за мной?

Поднявшись с колен, он упер руки в бока и сурово сдвинул брови. В лунном свете его волосы серебрились, а кожа, к которой с трудом лип загар – не то что у других мальчишек – жемчужно мерцала. В тот момент Хаято впервые всерьез засомневался, человек ли перед ним.

— Я… Я испугался, что ты потеряешься, – пробормотал он смущенно.

— И как? Потерялся сам?

— Не потерялся я! – вспыхнул Хаято – Я тебя искал!

Ишинори совсем по-взрослому вздохнул, и только тут Хаято заметил, что в руке он стискивал ту самую гладкую палочку – явара. Выходит, испугался Хаято?

Злиться сразу расхотелось, и он подошел к Ишинори и с любопытством посмотрел на дно корзины, покрытое срезанными листьями и стеблями.

— Это что такое? – спросил он.

— Я сделаю из них лекарство от сердечных болей, – туманно ответил Ишинори. – Ты не поймешь.

— А зачем оно нам? – Достал травинку, повертел в руках и поднес к носу. – Тьфу! Щекочется!

— А ты не замечал, значит? – тихо произнес Ишинори и снова вздохнул. – Конечно, не замечал.

Хаято не обратил на его негромкие слова внимания, увлекшись любопытными огоньками, подобравшимися к незнакомому человеку. Один, похожий на пушистый голубой шар, рискнул приблизиться настолько, что почти коснулся руки, но Хаято отдернул ее, и огонек, сжавшись, нырнул в густой кустарник.

— Не пугай их, – сказал Ишинори. – Это всего лишь цурубэ-би, они не причинят тебе вреда. Другое дело, если встретишь могильные огни хака-но-хи. Тогда точно жди беды.

— И правда, – Хаято передумал бояться и присмотрелся к голубым «светлячкам». – Откуда же их столько?

— Они часто собираются там, где растут целебные травы. Так я и нашел эту поляну.

Ишинори вернулся к сбору трав: находил нужную, аккуратно срезал маленьким ножичком листья, но не все, а те, что покрупнее, – и складывал в корзину. Хаято и рад бы помочь, да не представлял, как именно друг выбирает нужные растения, поэтому просто стоял и с интересом поглядывал по сторонам.

— Я тут видел нобусуму, – похвастался он. – Здоровая такая!

— Это плохо. Если к кому-то повадится, придется звать оммёдзи.

Хаято был бы совсем не против снова увидеть такого важного человека в белоснежных одеждах, но лучше, если для этого не придется никого скармливать ёкаям. А вот Ишинори не выглядел ни заинтересованным, ни встревоженным. Ни упоминание нобусумы, ни темнота ночного леса, ни рой цурубэ-би не заставили его потерять лицо. Спокойно он закинул корзину на плечи и повел Хаято обратно к дому. Поворачиваясь спиной к купающейся в лунном сиянии поляне, Хаято подумал, что из них двоих именно Ишинори был ближе к этому волшебному миру. Ишинори просто обязан стать оммёдзи, когда вырастет, а Хаято… А он будет заботиться о матери и отце – и об Ишинори тоже.

Праздник подходил к концу. Стихла музыка, начали разбредаться люди, сворачивали лотки торговцы, только остались покачиваться на ветерке бумажные гирлянды да фонари, еще испускающие теплый желтоватый свет. Все это Хаято уже видел нечетко: побродив по ярмарке после странного происшествия на крыше, он вернулся в рёкан, никого там не застал и поднялся на холм, с которого открывался вид на Хару, протянувшуюся вдоль русла реки. Цепочки огней на главной улице будили воспоминания о ночном Киото с его смазанными пятнами света, проносящимися за окном трамвая. И все же этот пейзаж был Хаято ближе и роднее, несмотря на тоску по иной жизни, нет-нет да накатывающую с наступлением темноты. Она, как и боль от нанесенной Лин Юй раны, стала привычным фоном. Хаято повернул голову – и взгляд упал на зеленый склон и идеально ровные квадраты полей. Над всем этим раскинулся купол фиолетового неба, подсвеченного искрами звезд и мягким сиянием луны.