Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 84 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Задерживаться не стали. Чем дальше отходили от побережья, тем осторожнее старались быть. Кто знает точно, насколько опасна ситуация и насколько заняты ею Дзисин и Фусин, чтобы оставить в покое пару бывших учеников. Хотя стоило отметить, что на дорогах на них не обращали внимания – люди семьями бежали подальше от источника демонической заразы и сами не догадывались, что могли таким образом ее распространять.

Демоническая зараза. Так в одном из отчётов называлось то, что творилось с людьми, которые вслед за одичавшими ёкаями подвергались необратимым изменениям. Проще говоря, переставали быть людьми, но и ни демонами, ни акумами тоже не становились. Так и застывали в искаженном, противоестественном состоянии, теряли разум и убивали всех без разбора. Ямато и впрямь погружалась в первобытную тьму…

Чтобы не вызывать вопросов – почему же они двое идут не от зла, а к нему – и заодно скрыть свою принадлежность к оммёдзи, в один из дней свернули на проселочную дорогу через лес, в противовес всему ужасному, что творилось с миром, весело шелестящему зелёной листвой. Сквозь густые кроны на землю падала ажурная солнечная сеть. Оба немного приободрились, и практически впервые с этого утра Кента заговорил:

— Сейчас бы засахаренных фруктов тётушки. Интересно, все ли с ней хорошо?

Он посмотрел на голубую прогалину неба между тянущихся друг к другу ветвей. В теплом воздухе порхали бабочки, соревнуясь в яркости рисунка на хрупких крылышках. Стрекотали в высокой траве невидимые насекомые, наполняя голову приятным, расслабляющим гулом.

— Возле Дзисин должно быть безопасно, – сказал Хизаши, чтобы успокоить друга.

— А что, если наоборот?

В глазах у Кенты не было привычного желания верить в лучшее, только тревожный блеск, который легко можно списать на блики от солнечных лучей. И такие эти глаза сейчас были зелёные, будто впитали в себя всю сочность леса, что солгать снова не вышло.

— Тогда ты можешь помолиться. Боюсь, это все, что от тебя сейчас зависит.

— Кому молиться? – хмыкнул Кента и покачал головой. – Ты был прав, небеса не такие чистые, как мне думалось, а боги слишком похожи на нас. И точно так же, как мы, они ошибаются, а потом не желают ничего исправлять.

Хизаши не знал, что стоит ответить на это откровение, ведь сказанное напоминало ему собственные дерзкие речи. Но когда слышишь их из чужих уст – уст Кенты, – они вызывают одну горечь.

— Твой Исао нас всё-таки спас, – напомнил он, теряя настроение.

Они не поднимали эту тему с первых дней на острове Камо. Кента был обескуражен, не сразу смог принять, что ками их крохотной деревеньки – бог из Такамагахары, и он уже не единожды являлся ему в облике человека. Наверное, с этой мыслью непросто смириться.

— Твой Адзи-сики тоже.

— Вовсе он не мой, – взвился Хизаши и, выхватив веер из-за пояса, быстро пошел вперед, хаотично обмахиваясь.

— Он покровитель змей, ты – хэби, – донеслось ему вслед. – Все сходится. Когда вернёмся домой, построим ему тоже алтарь, чтобы ты мог молиться.

Кента потешался над ним, но сам не знал, как сильно задело Хизаши это его «домой».

Не было у Мацумото Хизаши дома. А если и был когда-то, кто теперь знает, где его искать? И надо ли?

На четвертый день стало казаться, что места не такие уж незнакомые. Конечно, леса везде одинаковы, но чутье подсказывало – присмотрись, ты был здесь. И Хизаши присматривался. Путь их лежал через угрюмую чащу, куда не проникали солнечные лучи. Да, впрочем, серые облака затянули небо непроницаемым одеялом, было душно и неспокойно. Хизаши с досадой ожидал дождя, гадая, как сильно его извечный недруг осложнит им жизнь. Под сенью мощных крон можно было не опасаться вымокнуть насквозь, но лес уже начинал редеть, вот-вот покажется дорога, к которой они стремились выйти к вечеру. Еда закончилась, воды тоже оставалось на дне фляги. Скудные припасы им дали в последнем селении двое суток назад, с тех пор пришлось затянуть пояса. Хизаши некстати вспомнил времена, когда он только познакомился с чувством голода, и его передернуло.