Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 94 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Там, любуясь рябью на воде, их ждал молодой мужчина в хаори песочного цвета поверх простой юкаты. Мон^[38] в виде вписанного в круг цветка сливы на рукавах и спине указывал на то, что перед ними сам хозяин поместья.

Каэдэ склонилась в поклоне, и взгляд мужчины плавно перетек на нее.

— Каэдэ-тян! Как хорошо, что ты вернулась в целости и сохранности. – Он повернулся к ней и раскинул руки так, будто желал обнять. – Я послал за тобой, обеспокоившись твоим долгим отсутствием.

— Благодарю, Хагивара-сама! Со мной все хорошо, эти люди спасли меня от бандитов. Если бы не они, я бы не смогла больше служить вам.

Тогда господин Хагивара обратил внимание и на пару юношей за спиной Каэдэ. Его гладкое привлекательное лицо озарила радушная улыбка.

— Видно, вас привел ко мне сам Будда! – обрадовался он. – Я вижу на вас одежду оммёдзи. Верно, вы те, кого школа Дзисин послала на помощь моей супруге?

— Нас привела ваша служанка, – возразил Мацумото, – не Будда.

— Человеку не понять мудрости просветленных. Но я в любом случае счастлив, что все сложилось таким образом. Прошу, будьте моими гостями в Оханами. Каэдэ, отдыхай, я сам провожу их.

Он сделал приглашающий жест, и Кента ступил на деревянные доски моста.

— Мы бы хотели сразу увидеть вашу жену, – сказал он.

— Дорогая Таэко очень ждала вашего визита. Она, – тут на лицо Хагивары все же набежала тень, – очень встревожена. Мы все встревожены ее состоянием.

Пока пересекали пруд, Кента обратил внимание, что поместье, должно быть, гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Обе галереи упирались в господский дом, от главного здания которого в стороны раскинулись одноэтажные пристройки, а за ними виднелись еще крыши и верхушки сосен. Похоже, позади прятался еще один двор с садом.

— Оханами принадлежало моей семье несколько поколений, – пояснил Хагивара, заметив интерес Кенты. – Каждый наследник вкладывал душу в поместье, расширял его, украшал, выстраивал новые павильоны и беседки, высаживал деревья. Оханами – гордость рода Хагивара.

— Поэтому говорят, будто вы никогда не покидаете поместье? – прямо спросил Хизаши.

— Оно – источник моего вдохновения, – с улыбкой ответил Хагивара и продекламировал:

— Крыши на солнце горят.

Век бы встречать тут рассвет

Под шорох листвы.

— Очень… символично, – сдержанно похвалил Кента, чье мастерство в сложении стихов все еще серьезно отставало.

— Благодарю, – кивнул Хагивара, не заметив запинки. – Мы непременно должны устроить рэнгакай^[39] вместе. По весне поместье преображается, оно не может не затронуть пылкие сердца.

Он пригласил их в дом, войдя первым. По пути им встречались слуги – юноши и девушки, – все они смотрели на хозяина с обожанием, как на своего благодетеля, и это не могло остаться незамеченным. Должно быть, господин Хагивара был хорошим, добрым человеком, который не делит людей на равных и неравных себе. А поместье и впрямь прекрасно и снаружи, и внутри – светлое, наполненное свежестью зимнего воздуха и запахом туши, бумаги и дерева. Наверху все сёдзи были расписаны изображениями людей с кистями, свитками или музыкальными инструментами в руках.

А вот и двери в покои госпожи Хагивара, Таэко. Кенте был знаком запах, окружавший ее, запах болезни и увядания. Он посмотрел на Мацумото, тот же глядел на хозяина.