Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 103 – Мария Дубинина, Сора Наумова

«Ссора влюбленных», – пришло ему на ум, и Кента аккуратно отошел назад и продолжил путь, не желая случайно помешать. Хизаши редко ошибался в своих суждениях, но сейчас он наверняка превратно истолковал хорошее отношение Хагивары к служанке. Да, так и есть.

Он вошел в господский дом и по памяти отыскал покои госпожи. Возле них караулила сонная девушка, но, узнав оммёдзи, позволила ему пройти внутрь. Хагивара Таэко не спала, хотя и выглядела спящей. При появлении Кенты она открыла глаза и повернула голову. Свет напольного фонаря скользнул по волнам ее длинных блестящих волос.

— Куматани-сама, – вежливо поприветствовала она.

— Не напрягайтесь, – попросил он, опускаясь на колени. Вошедшая следом служанка ждала на почтительном расстоянии. – Как вы себя чувствуете, госпожа?

— Со мной… с нами все хорошо. И все благодаря вам. Да хранят вас боги.

Кента позволил себе прикоснуться к ее тонкой слабой руке, чтобы проверить пульс. Кажется, все и правда было в порядке, надо лишь лучше питаться и принимать укрепляющие настои. Об этом он сообщил служанке, велев ей передать рецепт лекарю.

— Куда вы ходили перед тем, как вас постигла эта напасть? – прямо спросил Кента, отпуская женскую руку. Таэко вздрогнула и бросила быстрый взгляд на свою служанку. – Пожалуйста, ничего не скрывайте.

— Я надеюсь на ваше благородство, Куматани-сама, – прошелестела Таэко. – Дело в том, что мой муж увлекся учением Будды и стал… стал, – она не договорила и, помолчав, сказала другое: – Я всегда была слаба здоровьем. Родители посчитали, что жизнь в поместье Оханами пойдет мне на пользу, и условились о браке. Не подумайте, что я несчастлива! Напротив, мой муж чудесный человек, добрый, умный и чуткий. Я хотела подарить ему наследника, но никак не могла. И тогда мне посоветовали обратиться за помощью к странствующему монаху, который нашел временный приют в заброшенном храме к югу отсюда, примерно в полутора-двух ри от поместья. Я так и поступила, и в моем чреве, наконец, зародилась жизнь. Наш с Такумой ребенок.

— Вы навещали монаха втайне от мужа?

— Я лишь боялась, что это его расстроит.

— Как зовут этого монаха?

— Сусуму. Монах Сусуму.

Кента пожелал скорейшего выздоровления и покинул покои госпожи Таэко. У него уже сложилась версия, что именно на пути в храм или по возвращении из него женщина и подверглась нападению обариёна. Так вышло, что этот храм принес ей счастье материнства и он же едва не отобрал его вместе с жизнью.

— Оммёдзи-сама! – услышал Кента громкий шепот, когда уже подходил к павильону, где их с Хизаши разместили. – Оммёдзи-сама, подождите!

Обернувшись, Кента увидел того, кто беседовал с Каэдэ под прикрытием ночного сада.

— Оммёдзи-сама, – юноша низко склонился, прижав ладони к бедрам, – помогите!

— Что приключилось?

— Каэдэ-тян, она… Каэдэ… – он едва мог говорить, так разволновался. Кента тоже всполошился.

— Что стряслось с Каэдэ?

— Она в опасности!

Ветер смахнул свежий снег с ветвей, напугав юношу. Он заозирался, будто всерьез опасался преследования, и боязливо уставился на Кенту.

— Я приду позже, с вашего позволения.

Недавно начался час Мыши, уже более чем поздно для зимы, но, видно, то, что желал поведать этот человек, было действительно большим секретом.

— Хорошо, – согласился Кента. – Я оставлю гореть свечу.