Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 156 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Свеча исчезла, как и стол, и голос, распавшийся на искаженные осколки, которые уже никак не собрать воедино. И Хизаши произнес последнюю фразу вслух, совсем забывшись, что сон, а что явь. Впрочем, разницы не было – темнота пожирала ее, как химамуси-нюдо^[74] масло.

Наконец в ней появилось хоть что-то, и Хизаши изо всех сил уставился на тени, движущиеся где-то вдали. И только он увлекся этим, как за спиной раздалось:

— Доброе утро, Хизаши-кун! Мне ведь стоит по-прежнему называть тебя так?

Хизаши дернулся и тут обнаружил, что скован по рукам и ногам, а цепи тянутся от оков в разные стороны. И сразу навалилась тяжесть и боль в мышцах, а темнота рассеялась, превратившись в тревожный полумрак храмового помещения, значит, они все еще на территории святилища Инари, и никто не бьет тревогу. Два вытянутых фонаря покачивались справа и слева от Хизаши, распространяя вокруг слабый рыжеватый свет. Когда «Кента» обошел его и оказался лицом к лицу, его кожа приобрела нездоровый желтый оттенок.

— Прости, иначе я бы не смог все подготовить, – притворно извинился он и провел пальцем по своей шее. Рассеянный жест, которого он сам, наверное, не заметил, но от Хизаши он не укрылся. – Тебе неудобно? Потерпи, я просто заберу то, что принадлежит мне, это быстро. Ты не успеешь ничего почувствовать.

— У меня нет ничего твоего, – огрызнулся Хизаши. С ночи, когда бакэнэко подвешивали их с Куматани для праздничного ужина ёкаев, его тело стало немного выносливее, но ему все равно не порвать цепи, а энергия ки не отзывалась, похоже, мерзавец использовал сдерживающие талисманы или символы.

— Ты не можешь этого знать, ведь ты так и не ответил на мой вопрос.

— Ты тварь, играющая жизнями людей и ёкаев! Я не собираюсь становиться твоей марионеткой!

— Какие дерзкие речи, – усмехнулся «Кента», и на его щеках появились ямочки, как и всегда, когда он смеялся. – Но в тебе есть то, что я в тебя поместил. И пришла пора это забрать.

Он больше не улыбался, и под холодным взглядом – не человека, а демона – Хизаши охватила дрожь.

— Я тебя не знаю, – пробормотал он в отчаянии. – Я тебя не знаю. Не знаю!

— Тогда пока достаточно того, что я знаю тебя, Ясу-чан.

— Неправда!

Хизаши задергался, загремел цепями, но лишь сильнее вымотал уставшее тело. Это ловушка, из нее ему, похоже, не выбраться, но гораздо страшнее, что его собственный разум тоже превратился в ловушку, мысли метались, и Хизаши терял способность контролировать их. О чем говорит это существо? Почему оно снова называет его чужим именем? Откуда в памяти воспоминания о событиях, которые он никогда не переживал?

— Кента! – закричал он в итоге. – Кента!

Угли в зеленых глазах погасли, и Хизаши не сразу, но заметил это.

— Ке… Кента?

— Хизаши? – эхом откликнулся тот, и с лица схлынули краски. – Светлые ками… нет! Почему ты пришел? Я пытался предупредить тебя!

Он шагнул к Хизаши, но словно ударился о невидимую стену. Протянутые руки застыли в пяти сунах от Хизаши и безвольно упали.

— Он убьет тебя, – проронил он обреченно. – Я знаю, я все это время был там, внутри своего тела…

— Кента.

— Ты не представляешь, что это такое! Лучше умереть, чем видеть, как… чем ощущать кровь на свои руках.

— Ты не умрешь! Я клянусь перед богами, и пусть Инари будет свидетельницей!