Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 118 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Идем туда сейчас, – сказал Кента просто.

— Что? – не понял Хизаши. – Зачем? Разве мы не собирались еще раз изучить онсэн?

— Собирались. Но если тебе, чтобы успокоиться, надо снова подняться на гору, сделаем это вместе. Сейчас.

Он взял Хизаши за запястье и повел обратно, тому только и оставалось что перебирать ногами, поднимая желтовато-серую пыль.

— Подожди. Стой! – Хизаши дернул Кенту на себя, и тот нетерпеливо оглянулся. – Я не понимаю …

— Все просто. – Кента отпустил его, но тут же повернулся полностью и взял за плечи. – Тебе неспокойно. Если не хочешь объяснять причин, не надо. Я просто вижу, что ты не здесь.

Хизаши оторопело смотрел ему в глаза, но проклятое солнце слепило, мешало увидеть их истинное выражение. Все вдруг как-то наслоилось одно на другое: рассказ Увабами, собственные воспоминания, гнетущая атмосфера деревни Янаги, усталость после пережитого в рёкане. Странная, глупая, бестолковая забота Кенты, проникающая сквозь кожу сладким ядом, гораздо более действенным, чем грушевый сок из усадьбы.

Хизаши выдохнул, опуская плечи.

— Понимаешь, я чувствую, что на горе все и началось.

— Тогда надо просто убедиться, что это так. Или не так.

— Да, – согласился Хизаши. – Да.

Он и сам удивился, с каких это пор начал все так для себя усложнять? Есть сомнения – сходи и посмотри. Есть страх – развей его своей силой. Почему же Хизаши трусливо пытается заползти поглубже в нору вместо того, чтобы выпрямиться в полный рост?

Кента улыбнулся – ободряюще и тепло, – развернулся и зашагал по дороге все дальше и дальше в поисках удобного подъема. Возвращаться к домам и у всех на виду идти вверх по улице неразумно, они же пытались создать видимость, будто собираются окунуться в воду проклятого горячего источника. Хизаши был на горе ночью, мало что запомнил, но как бывший змей умел находить тропы там, где никто больше их не замечал.

— Поднимемся здесь, – он указал на крутой склон.

Куматани недоверчиво окинул его взглядом.

— Почему здесь?

— Преодолеем сложный участок, а дальше будет более полого, и можно свернуть и выйти к тропе так, чтобы этого не заметили из деревни.

— Хорошо, я доверюсь тебе.

Кента оценил, как бы подступиться к склону. Сила оммёдзи распространялась не только на заклятия и изгнания ёкаев, она и физически делала их сильнее и ловчее. Хизаши взмахнул веером и заставил себя сделать длинный и высокий прыжок. Оттолкнулся от камня раз, другой, пока не оказался на уступе. Кента снизу хмыкнул и повторил за ним лишь самую малость менее изящно, а приземлившись, не рассчитал сил и едва не врезался головой в старый клен. Хизаши приложил палец к губам – было ощущение, что Акияма не терпит шума.

Должно быть, по осени здесь действительно невероятно красиво: резные широкие листья уже начали терять свежесть летней зелени, какие-то пожелтели и едва держались, какие-то опали, но месяц-полтора спустя все это лиственное море окрасится алым, и тогда будет казаться, что гора полыхает огнем, особенно в свете закатного и восходящего солнца. «Клены уже кровью наливаются», – так сказал полоумный дед из деревни, и Хизаши тут же заметил одинокий красный лист, затесавшийся среди зеленых собратьев. Он был как сам Хизаши, прячущийся среди людей, но иной по природе.

Чем выше они с Куматани забирались, тем больше желтого, рыжего и красного мелькало в пышных кронах.