Книга Серебряный змей в корнях сосны 1, страница 93 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Хватит его пугать, – укорил Кента. – Посмотри, он же еще совсем ребенок.

Мадока отвлекся и повернулся к ним лицом.

— А и правда малец совсем. Эй, тебе лет сколько, экзорцист?

— Семнадцать!

— Ясно, считать не обучен.

— Правда семнадцать! И я тебе не малец, – палец угрожающе нацелился Хизаши в грудь. – Меня зовут Томоё.

— Иди-ка ты домой. Томоё.

Хизаши отвернулся и отошел к Мадоке, доедающему огурец перед ёкаем. Как бы плохо ни был подготовлен Мадока, про любовь капп к зеленому овощу он знал. Хизаши наклонился и вежливо спросил:

— Хочешь, чтобы я тебя освободил?

Кава-агако кое-как вывернул шею, чтобы скосить на него красный от гнева глаз.

— Так я тебе и поверил, экзорцист!

— Мадока, поди-ка проверь, что малец там наплел нашему наивному другу, – попросил Хизаши, и когда Джун не менее наивно ему поверил и почти побежал к Кенте и этому Томоё, присел перед краснокожим каппой и улыбнулся.

— Или ты уходишь в другой водоем как можно дальше отсюда, или я разобью твою драгоценную тарелку на тысячу осколков, вся твоя родня вовек не соберет.

Кава-агако хотел было разразиться новой порцией брани, но вдруг затих и будто бы уменьшился в росте. Широкий рот испуганно приоткрылся.

— Ты… ты не экзорцист!

— Ну почему же? Одно другому не мешает, – усмехнулся Хизаши. – И, если хоть слово об этом пикнешь, я найду тебя и сожру.

Змеиный глаз мигнул желтым из-под длинной челки, и кава-агако задрожал.

— Неужели ты тот самый, который не смог…

Хизаши приложил палец к губам, и в этот момент Мадока и Кента присоединились к ним.

— Он уйдет, – заверил Хизаши, поднимаясь.

— Уйду! – горячо заверил кава-агако. – Честное слово! Далеко уйду!

Кента бросил настороженный взгляд на Хизаши.

— Что ты ему сказал?

— Объяснил, что в следующий раз Дзисин пошлет сюда настоящего экзорциста, и он уничтожит его навсегда, – ответил Хизаши и зевнул. – Если никто не против его отпустить, давайте закончим с этим и вернемся в тепло.

Мадока просиял:

— Давайте в баню? В школе все равно не знают, когда мы точно вернемся. Может, дело затянулось.

Он подмигнул Кенте, но тот еще сомневался, не понятно только, из-за чего. Присел на корточки перед каппой и заглянул в его круглые рыбьи глаза.

— Если ты боишься, что мы тебя обманем, я готов дать слово.

— Дашь слово ёкаю? – недоверчиво протянул кава-агако и сморщил уродливое детское личико.

— Что ёкаи, что люди – все заслуживают уважения.

— Эй, Кента… – заикнулся Мадока, но притихший за его спиной Томоё будто нечаянно его толкнул.

Хизаши смотрел в сторону. Хотелось по привычке обвинить человека в лицемерии, но не получалось. Забери его они! После путешествия на Камодзима Хизаши просто не знал, что ему теперь думать, но чувствовал перемену, и это его злило.

А потом Куматани взял и убрал офуда со спины кава-агако. Тот вскочил и, испуганно зыркая, поклонился каждому по отдельности и припустил прочь, сверкая красными пятками. Хизаши не сомневался, что тот не станет болтать понапрасну, поэтому почти сразу выкинул его из головы.

— Эй, а малец почему еще здесь?

Томоё дерзко вздернул подбородок и упер руки в бока.

— Я не малец! И я бы ушел, если бы не ваш прилипчивый друг.

Кента, а речь, видимо, шла о нем, пояснил:

— Раз мы идем в баню, надо сводить туда и Томоё, он весь мокрый и в грязи, рискует заболеть.