Книга Серебряный змей в корнях сосны 1, страница 127 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Кента вышел, но Хизаши уже торопливо спрятался в закоулках замка и сжег на расстоянии ставшего бесполезным шики.

Кента не нуждался в утешении, Хизаши напомнил себе, что не собирался привязываться к людям настолько, чтобы начать их жалеть, но смотрел на опущенную макушку с нелепым коротким хвостиком, перетянутым белой тряпичной лентой, и не мог отделаться от ноющей боли в груди.

Это и есть сочувствие?

— Что ты будешь теперь делать? – спросил он. Ладонь, ласкающая кота, замерла на мгновение. – Помогу ей раскаяться.

— А если не выйдет?

— Тогда…

Хизаши закрыл глаза и вздохнул. Пусть даже он не принимал людских чувств и переживаний, он начал неплохо в них разбираться, только вот одного человека понять до конца никак не мог. Он то наивный, точно ребенок, то твердый, как скала. Хизаши наблюдал за ним с осени и, кажется, совсем запутался.

— Просто не думай слишком много, – посоветовал Хизаши. – Когда придет час Быка, нельзя будет сомневаться. Ты это понимаешь?

В ответ лишь особенно громко заурчал разомлевший от нежности кот.

Стемнело раньше положенного, в основном из-за непогоды. Хизаши опять гулял по замку допоздна, ужинали каждый у себя, казалось, цитадель погрузилась в долгий мертвый сон. С одной стороны Хизаши обнаружил открытую террасу на уровне между вторым и третьим ярусами – фасад не полностью отражал внутреннее устройство, так строили почти все крепости в Ямато. Было зябко и ветрено. Хизаши спрятал руки в рукава утепленного хаори, но колкие снежинки, что ветер швырял во все стороны без разбора, жестко хлестали по лицу, запутывались в длинных волосах и не таяли на коже, такой по-змеиному холодной.

С высоты хорошо просматривался сад внутреннего двора и верхушки молодых сосен за стеной, во внешнем периметре замка. На зеленых лапах собирался снег и почти сразу опадал, потревоженный ветром. Под изгибами многоярусных крыш над головой выло и свистело. Хизаши стоял и пытался понять, почему не уходит, несмотря на буйство стихии. Долго вглядывался вниз, в белое покрывало, устлавшее тропинки рваным ковром, сквозь которое серели темные прорехи земли. Мутный шар солнца медленно клонился к закату, пока не зацепился боком за особо высокое дерево почти на самой границе земель замка. Эта сосна повидала многое, была узловатой, с широко раскинувшимися ветвями, мужественно сносившими натиск вьюги. А потом как-то очень резко свет погас, и на замок упали мрачные сумерки. Хизаши поёжился и вернулся в мнимое тепло жилища.

Этой ночью, в час Быка, они с Кентой не будут спать. Сасаки было решено выпроводить из замка загодя, чтобы проследил за безопасностью людей и отправил еще одно послание в Дзисин. Хотя Хизаши просто-напросто сомневался, что тот выдержит, не дрогнет, когда дойдет до дела. Он и в Кенте малость сомневался, тот до самого вечера ходил хмурый, но сосредоточенный. Так, должно быть, и выглядят люди, принявшие непростое решение и готовые держаться его до конца.

Хизаши очень хотелось в это верить.

Пока за стенами постепенно темнел вечер, в самой цитадели уже наступила ночь. Слуги ушли, и некому было зажечь фонари возле лестниц и проследить за тем, чтобы уголь в жаровнях не заканчивался. Куматани сидел в чайной комнате, которую Хизаши нашел по запаху чайных листьев и тепла.