Книга Учись или умри до конца, страница 139 – Светлана Волкова, Мария Дубинина, Сора Наумова

— Отдай! – разобрала я единственное членораздельное слово среди рычания и яростных воплей. Огры сцепились насмерть, пытаясь отобрать друг у друга большое, блестящее позолотой блюдо. Блюдо так часто меняло хозяина, что почти превратилось в золотистый росчерк, мельтешащий перед глазами. Я моргнула и потрясла головой.

— Чего это с ними?

Морис попятился под защиту дверного проема и оттуда предположил:

— Насколько мне известно, их племя традиционно промышляло разбоем и войной, так что им по природе свойственна любовь ко всему, что похоже на ценную добычу. Сомневаюсь, конечно, что тарелка из золота, но смотрится вполне себе ценно.

— Ты, я смотрю, тоже к золоту неравнодушен, – припомнилась мне история с перстнем, который Морис «пожертвовал» на изгнание дуллахана.

— Можно подумать, ты равнодушна, – обиделся Морис.

— Никогда не понимала страсти к цветным металлам, только если в ломбард потом закладывать, – хмыкнула я и без перехода рявкнула: – Прекратить!

Змеи приняли боевую стойку, и в комнате все превратилось в камень. Ма и Чо застыли живописной композицией, по-прежнему вцепившись в эту проклятую тарелку.

— А это ты зря, – обреченно вздохнул Морис, – тут же центр управления погодой. Был…

— Упс, – только и смогла сказать я, когда тарелка, избежавшая превращения в камень, выскользнула из каменных пальцев Ма и с прощальным грохотом рухнула на пол, подкатилась к моим ногам и раскололась на три неравные части.

И я с тоской подумала, что день, в общем, начинался-то неплохо…

За окнами стало твориться нечто невообразимое. Ветер поменял направление и теперь закручивался в толстую воронку, сгребая в себя снег и листву с деревьев. Одновременно с этим начался град размером с яйцо, а из набежавших туч прицельно били жирные молнии.

— Отмени окаменение, отмени… – на ультравысокой ноте подвывал Морис. – Нам конец! Нам конец!

— Легче сказать, чем сделать, – пробурчала я, а у самой руки затряслись. Конечно, нам конец. Я бы лично того, кто такое учинил, в садового гнома превратила. Картина апокалипсиса за окном мешала сосредоточиться, поэтому я закрыла глаза и стала вспоминать то ощущение, которое обычно предшествовало снятию окаменения. Кажется, достаточно захотеть, но я и так хочу этого больше, чем моя Светка – выйти замуж! Неужели это из-за страха? Но как расслабиться и постичь дзен в таких условиях?!

В итоге я села на пол, скрестила ноги и честно попыталась спародировать процесс медитации. Ну, как понимала. Морис, судя по шороху, сел рядом, случайно толкнув меня острым коленом.

— Ну как? Получается? Рит? Рита!

— Заткнись, – процедила я сквозь стиснутые зубы. Я целых три раза ходила на йогу в новый фитнес-центр, но неизменно начинала клевать носом под конец. А вот надо было набираться полезного опыта, пока была жива.

Я покрепче зажмурилась и под дикий вой ветра и стук града в стекло вроде бы поймала подходящий настрой и… И меня резко дернуло вверх, закрутило из стороны в сторону, и я обнаружила, что головой подпираю потолок башни, а мой мощный хвост и вовсе вырвался из комнаты и свесился до самого крыльца, обняв винтовую лестницу тугим кольцом.

— Мамочки, – пискнула я.

— Папочки, – передразнил Морис, – и один пушистый полярный зверек.

Кракен стоял у стенки, потирая плечо. Похоже, мое внезапное преображение плохо на нем сказалось. Зато сработало – огры перестали изображать Самсона, раздирающего пасть льва, и комната вернула себе прежние краски. А вот я себе ноги – нет.