Книга Учись или умри до конца, страница 137 – Светлана Волкова, Мария Дубинина, Сора Наумова

Я чуть не вскочила с места, но вовремя представила, как мой зад подпаляет драконье пламя.

Да за какие такие грехи ректор переродился огнедышащей рептилией размером с трехэтажный дом?!

— Сиди смирно, – посоветовал Морис. – Недолго осталось.

— Недолго до чего?

Но Морис хранил интригующее молчание, явно зная нечто, другим неведомое.

— Такова самая общая структура… структура… – речь ректора вдруг стала немного бессвязной и замедленной. Он широко зевнул, и перед глазами первого ряда пронеслась картина острозаточенных клыков и вся предыдущая жизнь в придачу. – Рассмотрим легенду об основании Академии Небытия. Легенда эта гласит… Гласит… – Пасть снова распахнулась, и даже нас с Морисом обдало горячим дыханием, пахнущим отнюдь не фиалками. – Что изначально в Небытии было только одно разумное существо, и оно стало зваться Демиургом за то, что… что создало из своей мысли самые первые из обитаемых измерений.

Ректор поперхнулся залетевшим в пасть снегом, кашлянул, плюнул под ноги ближайшим студентам сгусток дымящейся кислоты и снова зевнул.

— Да чтоб вас… – услышали мы отчетливо, а потом огромные янтарные глаза дракона затуманились, и оба подвижных века медленно схлопнулись.

Над полигоном раздался громоподобный храп.

— Уснул? – не поверила я. Ректор, уподобившись гигантскому гусю, сунул морду под крыло и затих.

— Уснул, – довольно кивнул Морис и потянулся. – Линька у его вида начинается с приходом холодов и длится около недели. Все это время дракона лучше не трогать и даже на глаза не попадаться. Слышал еще, что из-за этого процесса они не могут менять форму на человеческую или вообще любую другую.

Я новым взглядом окинула мерно вздымающуюся гору золотистой чешуи. И впрямь, если присмотреться, можно заметить темные проплешины.

— И долго он может так продрыхнуть?

Морис пожал плечами:

— Понятия не имею. Но, думаю, мы бы успели заскочить в буфет.

Пока он говорил, большая часть однокурсников уже свалила, остались самые стойкие, морозоустойчивые и, говоря честно, запуганные. Тут, как по заказу, еще и метель поднялась, и я тоже сладко зевнула.

— Эй, не спать! – Морис пихнул меня в плечо. – Олени приснятся, затопчут.

— Да не сплю я, хватит драться!

Я пихнула его в ответ и вдруг заметила за его плечом стул со скрючившимся на нем парнем. Точнее, сверху парнем, а ниже пояса – белой змеей с темным узором на шкуре. Хвостом он обвил стул и устроил голову на обнимающих спинку руках.

— Знаешь его? – спросил Морис.

— Угу. Назвался Ицли.

Морис внимательно его изучил и кивнул.

— Надо о нем разузнать побольше. А то крутятся тут вокруг… всякие.

Я мысленно посочувствовала этому Ицли, но на повестке дня стояла более важная задача.

— Это ведь метеобашня? – спросила я, указывая на означенное строение, немного покачивающееся на ветру.

— Вроде да.

— Я видела в окне Ма и Чо. Готова поспорить, что вся эта катавасия с погодой на их совести.

— И че? – вполне по-огрски отреагировал кракен. – Они взрослые мальчики, сами дел наворотили, пусть сами с ними разбираются. Хотя, погоди… Если эту заваруху устроили они, а они часто были замечены рядом с нами, – по мере разматывания мыслительной цепочки голос Мориса становился все напряженнее, – то, когда Миллхаус разберется, что к чему, он нас сожрет. Всех скопом! Казематами уже не отделаемся!