Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 91 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Ты не рад, что все так разрешилось? – спросил Хаято.

— Как тут можно не порадоваться. Просто… Все так удачно сложилось. Несмотря ни на что, дети живы и в безопасности, а мы преодолели много ри, чтобы в итоге оказаться в знакомом нам месте именно тогда, когда нужна наша помощь. Если с нами так играют боги, я бы хотел заранее знать правила этой игры.

— Не думаю, что богам есть до нас дело, – отмахнулся Хаято. – Если бы было, разве нам бы пришлось пройти столько испытаний?

— Наивно полагать, что внимание богов – это лишь благо для человека. Иногда все ровно наоборот. Спи лучше. Отдохнем, сходим к их ками, попросим благословения.

Хаято лег на спину и закрыл глаза, вот только при всей усталости заснуть сразу не получилось. Он то погружался в темноту, то вновь выныривал и слышал каждый шорох в доме и за его пределами. В такие минуты он не мог не думать, и мысли плотной гурьбой теснились в голове. Как бы Хаято ни старался расставить их по порядку, они смешивались, раздваивались или же сливались в полнейшем хаосе. А когда казалось, что вот-вот сон поглотит его, вылезала какая-нибудь мыслишка и все портила. Хаято перевернулся на бок, спиной к Ишинори. Так почему-то стало немного проще, но одно продолжало терзать его.

Помнит ли Ишинори то же, что и он? Правда ли он проходил вместе с Хаято все эти бесславно оборвавшиеся жизни? До Сакаи Хаято такое и на ум бы не пришло – в самом деле, кто заподозрит в человеке память о прошлых жизнях, пока он сам не признается? А Ишинори не признается. Но если они с Хаято одинаковые, он знает, что через все перерождения его вела ненависть, причины для которой на самом деле не было, Хаято ее… придумал? Он едва не застонал в голос и прикусил губу. На месте Ишинори тоже бы возненавидел кого-то вроде себя. Наверное, отсюда его внезапная холодность.

Нет! Ишинори не такой человек! Он не станет ненавидеть Хаято, не выяснив всю правду, а для этого им надо поговорить, обсудить все, как оно было. Но Ишинори молчит, из него слова приходится вытаскивать едва ли не силой. Молчит, потому что не хочет сделать Хаято больно? Он скомкал край одеяла, с трудом сдерживая отчаяние. Или потому что все для себя решил?

Ни о каком сне уже не было и речи. Ишинори тихо посапывал рядом – только обернись, но Хаято упорно продолжал лежать к нему спиной, глядя в стену. Вопрос с Фудзимикё и их ролью в будущей трагедии тоже его мучил, но на фоне переживаний с Ишинори немного потускнел. Ясно, что Ишинори не хочет вспоминать детство до встречи с Хаято, потому что ему было плохо там, где он жил. Его очевидно истязали, мать умерла, сам он постоянно прятался от преследования и не мог верить никому из людей. А вот Хаято поверил. Наверное, потому что они оба были детьми. Во все это пока не вписывался рисунок на шее Ишинори, и Хаято ни за что не отгадать его значения, даже зацепиться не за что, а фантазия у него всегда была не очень. Запутавшись в собственных умозаключениях, Хаято все-таки не заметил, как задремал. Проснулся оттого, что отлежал руку, а еще от чьего-то пристального взгляда.

— Дядя, вы правда колдун?

Хаято спросонья не сразу заметил сидящую поодаль маленькую фигурку. Кажется, Исао, потерявшийся мальчик. Он смотрел на Хаято без страха, со взрослой серьезностью в глазах.