Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 59 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Хаято спал. Из-под матраса торчал уголок сшитых листов, которые он старательно прятал от Ишинори. В теплом воздухе еще висел аромат туши. И не столько Ишинори волновало, что пишет Хаято, сколько то, почему он скрывает это. И еще сильнее – почему скрывает это от Ишинори. Укладываясь под одеяло, Ишинори чувствовал холод, и его не разогнать ни горячим питьем, ни раскаленными углями. Этот холод пришел с ним с далекого побережья города Сакаи и забрал у него что-то важное, но взамен дал целый ворох вопросов и сомнений. Засыпая, Ишинори надеялся, что незыблемое спокойствие Канашиямы расставит все по местам к утру.

Возможно, на этот раз он ошибся, чуда не произошло.

Промаявшись большую часть ночи в мутных, неразборчивых кошмарах-видениях, на рассвете Ишинори ушел в свое место под землей, где ему было лучше всего. Там он посвятил время до общей медитации опытам с ядом от Сэй, однако не зря он не поддавался ему раньше – с таким мудреным составом Ишинори ещё не приходилось сталкиваться. Если его и правда создала та мертвая девушка, Юй Лин, то мир потерял талантливого лекаря. И даже несмотря на неудачу, Ишинори присоединился к товарищам в куда лучшем расположении духа, чем мог бы.

— Рюичи вызвал водного дракона? – услышал он обрывок разговора у пруда. Трое юношей стояли на берегу в ожидании учителя, и Хаято, видимо, пересказывал изнывающему от любопытства и зависти Киёхико подробности противостояния с сато.

— Не вызвал, а создал. Это было просто невероятное заклинание! Жалко, ты не видел.

Ишинори нисколько не сомневался: Хаято нарочно бахвалился, желая позлить ненавистного товарища. И получалось у него отлично.

— Я что, виноват, что вы у учителя в любимчиках? – тут же ощетинился Киёхико. – Просто я не заискиваю, как твой Ишинори, понял? Я благородных кровей, и мне не пристало…

— Прекрасный день сегодня будет, не правда ли? – громко обратился к ним Ишинори. Рот у Киёхико и впрямь был поганым, но раньше это не так бросалось в глаза, как и само его присутствие не казалось таким лишним. – Звезды предсказывают благоприятные дни для разрешения старых вопросов.

Рюичи кивнул и вернулся к разминке пальцев – он начинал утреннюю тренировку с этого неизменно день за днем. Вспоминая его заклинание в море, Ишинори с удивлением понял, что не замечал, с какой скоростью тот совершенствовался, пока остальные не обращали на него внимания. Или же он всегда был таким сильным?

Хаято хотел что-то спросить, это читалось по насупленным бровям, но появление Куматани Акиры прервало разговоры. Учитель поприветствовал их и занял свое место на дощатом настиле возле беседки, а ученики расстелили циновки и опустились на них по другую сторону пруда. Ни осень, ни даже зима не нарушали традиций Канашиямы, и в этом тоже была ее исцеляющая сила. Хаято больше ни разу не падал в воду, даже если, сидя на скользком камне, ему приходилось играть потоком ки как внутри себя, так и снаружи. Эта его сосредоточенная старательность отличалась от прежней твердолобой упертости, не замечающей не только преград, но и верных путей, и иногда, бросая на него быстрый косой взгляд, Ишинори будто видел другого человека в знакомом теле. На этом Ишинори ловил себя и весной, но только теперь стало страшно, что изменения эти касались вовсе даже не Хаято, а самого Ишинори. Это с ним было что-то не так.