Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 42 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Он со всеми попрощался и вышел на улицу, пустив в нагретое помещение стылый сырой воздух и грохот набегающих на берег волн.

— Хороший парень, но ветер в голове свищет, – цокнула языком Нагико. – Как отец помер, так не удержишь его на месте. Нет бы делом занялся, женился, так его все в город тянет.

Хаято вдруг вспомнилась весна в поместье Окамото, где он неоднократно оказывался в дураках, делая неверные выводы или не делая их вовсе, а Ишинори вечно смотрел этим своим снисходительным взглядом, будто все было до неприличия очевидно, и только один Хаято ничего не замечал. Вот и сейчас казалось, он уловил связь между такими разными событиями у таких разных людей, в разных местах, но Ишинори, кажется, понял все еще раньше – поэтому его здесь и не было.

— Скажите, а Хонами, дочь Дзаннина, вам знакома? Может, Фумино ее знает?

Тишина в ответ ему не понравилась, нехорошая она была.

— Дзаннин, – после паузы все же заговорил Буничи. – Его отец с моим в море ходил, общим делом занимался, ну и мы с ним сызмальства по одним дорожкам пыль поднимали. Парнем он был неплохим, но невезучим. То у него сети порвутся и весь улов Умибозу в пасть. То лодка течь дает, сколько ни чини. Поговаривали, морские духи его невзлюбили.

Он замолк, погрузившись в воспоминания, и Хаято подсказал:

— А что, потом опять полюбили? Видел я его дом – целый дворец! Жена и дочь в шелках и золоте ходят.

Что семейство Буничи от шелка далеко, говорить не стал, но это и так понятно. Понизив голос и наклонившись к Хаято, Буничи сказал:

— А вот тут прав, парень, – он даже забыл про почтение перед оммёдзи, – неспроста у него дела в гору пошли, будто по щелчку пальцев. Оглянуться не успели, как он уже своих же соседей на работу нанимать начал, а после и до других деревень добрался. Домишко его опустел быстро – не чета мы ему стали, хотя Хонами с нашей Фуми-тян вместе по побережью бегали, ракушки собирали.

Вот оно! Хаято тоже подался к мужчине и спросил:

— Получается, и Гэнки с ними… бегал?

— Гэнки-то? – Буничи поскреб подбородок. – Он отцу помогал с детства.

— Мы думали, он к Фумино посватается, – подала голос Нагико, – да вот что-то не срослось.

— Мама! – воскликнула Фумино и метнулась к двери. Ветер снова ворвался в жилище, потревожив уютное, сонное тепло. Нагико заохала, кляня себя за неосторожные слова, Буничи покачал головой. Извинившись, Хаято поднялся и тоже вышел в ночь.

Девушка растворилась в темноте, и как бы Хаято ни хотел с ней поговорить, не отыскал бы. В отличие от него, пришельца, она знала каждый закуток. Хаято потер ладони друг о друга, запрокинув голову к беззвездному небу, проглядывающему в прорехи туч. Ветер пытался согнать их с места, но на смену одним приходили другие, затягивая эти прорехи, будто лед – полыньи. После тепла очага было холодно, кожу стянуло морозцем, и Хаято энергично подвигал руками, разгоняя кровь. Рокот закладывал уши, но так же, как к осеннему холоду, к нему оказалось возможно привыкнуть. Люди жили здесь, на побережье, поколениями и будут жить дальше. Хаято замер, пытаясь посмотреть на унылый пейзаж так, как смотрели они, – со смирением, гордостью и любовью. Гул штормового моря уже не оглушал, а упругие хлысты ветра не пытались повалить с ног. Хаято почувствовал себя ничтожным перед силой стихии, но и одновременно с этим – ее частью. Ки внутри, будто откликаясь на краткий момент спокойствия, приятно согрела озябшее тело. Далекий горизонт озарила вспышка молнии, и Хаято увидел впереди, у крайних домов перед самым спуском к пляжу, женскую фигуру. Ураган трепал распущенные волосы Фумино, и она была похожа не на живую девушку, а на мстительный призрак. Рядом с ней кто-то был, кто-то, с кем она разговаривала.